Томаш Богаедын «Лес идёт» (избранная поэзия)

0
И не забыть положить (в сумку? на обе лопатки? на место?) разводные ручьи? Не спит (без резьбы) фотосинтез в нижнем углу картинки? Кто изобрёл прямохождение после веков карачек, кто растворимый мост? Чья идея была с подснежниками, с дыхательным паром на холоде? Кто изобрёл разбег и август (переходя на красный африк)? В какой момент горы возвращаются и снова становятся горами? Когда приходит понимание различия между (т.н.) «действительностью», «буквальным», «очевидным», «явным», «сущим», «настоящим»? Когда наступает ясность?

С отцом не мерялись у кого больше. Зачем соревнование платформы на шатких ветках с войлочной юртой, с полным погребом? Улея со сбруей и курвиметром? Межпланетного сообщения с баней (ничего не имею против мытья и катания!)? «Всі дуже гарні і я молодець». Наши библиотеки были в разных весовых категориях. Не заходил на его территорию. Что я не видел в парке памятников?! Нырнул. Тургенев? «Стихи в прозе»? Как это? 5-ти классника, что приручил ежегодник «Наука и человечество», снегоступы и морзянку, сигнальный чай между сопок, озёр и змеев (воздушных), можно удивить? Да, папа[1]. Оказалось.

Никогда так не делал (особо). Здесь не удержался и в блокнотик (с этого места стал носить с собой) переписал несколько отрывков, которые поразили: «такою любовь могла быть только под снегом» и «в голове у неё были одни швейные машинки»[2]. Возможно это случилось ещё раньше. До школ. Когда не получалось толком ни говорить, ни двигаться. Оставляли в коляске. Посреди стрыйского парка. Почти лес. Независимо от сезона закалка стартов. Наверняка кто-то подменил ребёночка. Перенастроил. Там в пуще, в чаще. Картинка увеличена. Не помещается в экране. Ctrl — не катит.

Изобретения за которые много позднее полюбил (т.н.) Поэзию. Переходы. Родство Всего со Всем. Связь(и). Прозрачность. Глубина. Высота. Находчивость. Течение. Рост. Свобода. Любовь без условий. <…> Он был почтальоном, посыльным, наборщиком-укладчиком, учителем, грузчиком, журналистом, редактором газетки об иридодиагностике, санитаром, рабочим сцены, проводником (отчего не сталелитейный?). Могло меняться Имя. Название станции. Размер. Размах. Разбег. Форма средств передвижения, посадки, цветений. Руки помогали зрению[3]. Опыт — способности смотреть и видеть. «Не мешать, поэт работает!»[4]. Безостановочно. Сердцем. Восходом. Пробелом. Родителем родителей. Завязью. Гранью. Паутиной. Колодцем. Узелком. Порывом. Шелестом. Забытым на подоконнике солдатиком. Осколком. Карманным каштаном. Созвездием. Перегородкой. Каналом. Утром. Лесом.


Томаш Богаедын

(из книг «Лес идёт», «Осадок», «Спагетти-вестерн», «Конго»)


(из книги «Лес идёт»)

***

Река замёрзла. Шум воды подо льдом не вырвал меня из отчаяния.

Шахматная доска

Чёрная ночь сменилась белой ночью.

Tech-Noir

Труд обречённый: колония муравьёв строит муравейник возле дороги.

Стёклышки и камушки

Вытаскиваю с полки и перекладываю ниже книжки стихов Марцина Светлицкого.
Конец детства!

Город закрыт

В Кракове снова снимается военный фильм.

***

Белый носорог полный злой чёрной крови застыл недвижимо, аж рог поменялся
на крест.

Декабрь

Ночью снилась мне ласка, а утром увидел её как бежала по снегу между
бетонными плитами поразбросанными на несостоявшейся строительной площадке.
Как стрела из лука проскочила участок – контрастом оцепенению человечьих
действий.

Империя наносит ответный удар

Знаешь пап, что первыми существа в космосе были русские!

***

Самолёты кромсают небо. Один большой застенок.

Пробуждение

Пилы, двигатели и моторы. В воскресенье церковные колокола. Это всё.

***

Женщина в карнавальном костюме смерти тешит детей и справляется о денежке на время поста.
Мужчина в карнавальном костюме смерти крутит в ладони коробку спичек.
Пустую.

Сон Джокера

Снилось мне, что был Бэтменом – чёрной дырой в огне жизни.

***

Стал тысячакакимто другом Вернера Херцога на Фейсбуке.

***

Засада. Хочешь стать парашютистом? Переживи ночь Куртц! Прыгай на дно! Сердце
тьмы, ёб твою мать! Почувствуй расплавленное железо на груди! Всё ради любви.

***

Монах встречает змея. Кто ближе к Богу?

***

Ржавчина вгрызается в мою шкуру; уже кружит в моей крови и меняет мои мысли –
автоматизирует весть… Стал продолжением машины, мои ладони укладываются в зажимы, мои
движения всё больше очерчены и точны. Могу всё! Могу воскресить футуризм! Огонь!

***

Остов парохода стал непривычно ценным ареалом для ялового дня.

***

Сон наконец приходит. Снопы искр сменяются на звёзды. Немногое понимаю. Немногое умею. Цивилизован. Увы.

***

Заржавевшее литьё лежит под стеной из синей жести ровно в полдень. Детали пекла.

***

Ночная бабочка уселась на мой рисунок. Дополняет его.

***

Слёзы очищают глаза от ржавчины. Желобят в лице русла рек без названий – растут амазонские джунгли…
Боль – нагой не забуду твоего прикосновения и ласк. Ржавчина…

***

Свет и тело. Мрак и тело. Боль. Ржавчина и сперма…

***

Автострада в дожде. Ястреб снижает монотонный лёт.

***

Ветер с гор дёргает китайский колокольчик у двери. Так сильно не хотел бы сегодня выходить!

Чёрный

Аналитики Бога коллекционируют вулканы.

***

Зарёкся: никаких стихов, волнений – ненужного умирания… На фронте длится зима; почта не доходит; отсутствие любви. Транспортёры привезли только недоимочное довольствие и плитки шоколада твёрдые как камень – горькие. Чищу пулемёт; подмывает меня как ребёнка, приложить бы язык к металлу при 30 градусах… Отсутствие любви; довольствие тут не нужно; шоколад клюют воро́ны – нет здесь воронов; во́роны на Западе… Что-то маячит во мгле: тяжёлый танк в зимнем камуфляже с красным сердцем на башне. Это не любовь… Воро́ны громче снарядов!

Конец лета

Жучки совокупляются в мокром одуванчике.

***

Аттила собирает волчьи ягоды в Арденнах. Уже скоро его орды зальют спокойные немецкие городки и металлургический завод, на котором пашут невольники с Востока… Аттила присматривается к ветрякам электро-мельниц означающих горизонт.

***

В забегаловке подошла ко мне проститутка и спросила нет ли у меня желания поехать
в номера. Поблагодарил вежливо. Спросила как меня зовут. Ответил: «My name is Clint Estwood»

Конец

В туннеле заклинились отливки так сильно, что нужно было его разрезать бензопилой. Из печей прибежали русские и при виде завала один из них крикнул: Блядь! Хуйня! Камасутра!


(из книги «Осадок»)

Чудо-дилемма

Когда огни ночи
Начинают крутиться
Между линиями города
Иллюзии изменяются в догмы:

Раздеваемся быстро?
Раздеваемся неспешно?

Ноябрь у ворот

Зачем вытягивать руку и грозить Богу
Океану
Лучше возвратиться на землю – она не стынет.

***

Эй, капитан!
Вырви якорь со дна!
Твой корабль слишком красив
Для долгой жизни!

***

Жизнь изменённая в зарабатывании денег
Не задаёт себе вопросов быть или не быть
На перегное всё растёт лучше.

***

Как машина
Как большой экскаватор
Из каменоломни
В памяти ребёнка
Обращаюсь в колесо
И всё вижу накрасно.

Запрещённая песня

Только тот
Кто не родился в трущобе
Может быть певцом жизни в ней!

Только тот
Кто никогда не получал по морде
Любит нюхать кровь!

Только тот
Кто творит систему
И пихает нам гониво, что борется с ней

Сегодня свободен!

***

В подъезде ждёт
Полная тележка собирателя макулатуры
Её верхушку венчает картонная коробка
С напечатанным глазом.

***

У человека лишенного корней
Немного времени на договоры с жизнью
Так вытягиваю из кармана спички и поджигаю тьму
Подкармливаю огонь моими удостоверениями личности
Замигали звёзды…

***

Не сможем сказать, что прошли долгую дорогу, что вышли
за пределы помойки.
Убийцы мокнут в дожде.

Окно

Ночью на остановке
Цыганская капелла
Ждёт трамвая
Трубы блестят –
Звёзды степуют.

Медведь

Имеешь устаревшую модель мобилки
Эх
Такой мобилкой завоюешь даже Сибирь!

***

Лесная река идеальный выход
Вьётся извилистая
Создавая из вырванных деревьев и камней
Места мрачные
И недоступные даже для хищников
Которые боятся зыбучих песков
А света ровно столько
Что будет прекрасно до конца!

Аркадия

Краска лущится со стены
Отслоняя континент
Безлюдный.

***

Обнаружил в лесу дикую свалку мусора, но нетипичную, ведь создана из от-
вала разбитых гипсовых ангелов «садовых». Начал играться как ребёнок,
складывая из голов, окрылённых торсов, конечностей и античных колонночек
разных чудовищ. Увлёкся этой работой полностью и скоро белая гипсовая
пыль покрыла меня целиком – превратился в чудище.


(из книги «Спагетти-вестерн»)

Jugoton*

Лицо женщины оказалось в телескопе снайпера.
Убийца некоторое время любовался макияжем:
Пурпуром губ, красиво подведённым глазом, свежей кожей…
Деликатно коснулся спускового крючка.
_____________________________________________
*Jugoton — крупнейшая фирма звукозаписи и сеть музыкальных магазинов в бывшей Югославии.

Многократный

Испокон веку живу в чреве кита
между пророками проглоченными в назидание –
для системы зависимости:
удача – поражение
богатство – нищета.
Я не умею быть выплюнутым;
не суюсь к китовому усу, который пропускает планктон.

Банкомат

Вера – Надежда – Любовь = 0

Подарок от непрошеных гостей

Бело-красные воздушные змеи
Для маленьких пуштунов
Светить будут долго

***

Валуны обросшие мхом.
Однако можно задержать время!


(из книги «Конго»)

***

Когда был маленьким, цыгане разбили табор на поляне.
Ходил к ним ежевечерне и садился рядом […]. Не забрали
меня, поясняли, что не держат коней, что путешествуют
маршруткой. Когда уехали, в помятой траве после шатров
нашёл часы.
Теперь я как камень придорожный, от которого можно
отсчитывать начало либо конец дороги.

Йом-Киппур

Марте

Под утро рассматриваю отходящие звёзды, из окна, которое
часто меняется в щель… Спишь ещё, когда выхожу на маршрут
хорошо известный, который приводит к фабрике. Целый день
длится наступление на мои силы, но наша любовь не знает танца
смерти.

Спор скелетов о селёдке

Джеймсу Энсору

На экране молодой наёмник чистит калашникова. Так с
1993 года убивает сербов ради денег и спорта. Так с 1994
года стараюсь рисовать автопортрет без зеркала. Ему легче
говорить об умирании, из-за матового стекла.

Остановка

На тротуаре женщина продаёт голую куклу.

Конго

Выехал. Оставил наготу.

Второплановый герой комикса

Стараюсь укрыться в правом. Стараюсь укрыться в левом.
На середине борюсь. Ринг – четырёхгранник наполненный светом.

Йом-Киппур II

Уселся между злаками. Со вчерашнего дня минула целая эпоха
— над дорогой расцвели подсолнечники, и ещё одно: нет во
мне уже пропасти выжженной до дна.
Не обольщаюсь, страх останется, но прирученный, являющий
уважение моей седой голове.


  • Перевод с польского: Томаш Пежхала и Серго Муштатов © Tomasz Pierzchała & Sergo Mushtatov
  • На титульной иллюстрации: работа Томаша Богаедына ‘W trawie’ © Tomasz Bohajedyn
notes

[1] Да, Галера Николаевич. Да, Волокита Петрович. Да, Увадим Вадимович. Petit poème en prose. Ни больше ни меньше? Дальше.

[2] Не ручаюсь за дотошность цитаты, но именно так запомнилось!

[3] (из записки к Д.К.)
«Поэзии было много (во Вроцлаве).

На уличных стендах и стенах <…> Очная и ручная. Смотреть и трогать. Отдельные книги, альманахи, сборники. С десяток журналов, где стих частит не на птичьих правах. <…> В бумажном формате – пожалуйста, в любых количествах, по любой цене… Можно полистать, вернуть (при кусачей цене) на полку, заказать целенаправленно и осознанно (выискав лазейку с двойной, тройной скидкой). Рабочий день на стажировке <…> начинался в непривычные 07:15 <…> Ценный, полезный опыт. После интенсивного «рабочего дня» (где расслабиться особо никто не давал) — <…> к Половине, в горы <…>. Утром же, чтоб «вовремя» назад – подъём где-то в 4 часа… Успевал. Оборотов хватало. На всё.

Поэзии было мало (в том месяце).

Не углубляясь в детали, не делая смешных скороспелых выводов и открываний открытого, увидел забавные тенденции: всё ещё очарованность упрощённой <…> поверхностной формой Буковски, педалирование слэмовского лобового формата и узнаваемой на раз «песенности» <…> застрявшее в оглядках и цитатах <…> понижение мыслимых планок подробностями никчёмной взаимозаменяемой серийной бытовухи, допустимые ветки ангажированности всяческих разливов <…> подпитка движений направленных на около-травматические проекции, переживания и тряску над (т.н.) «традиционными ценностями» и «наследием», припудренные «культурным помётом» на базе пересказанной холёной мудрости из книжек-автопилотов… <…> попытки (через сменные фильтры) отстранённого ковыряния в (т.н.) «политике» (читай «события в Украине и Сирии и на границах»…) <…> неожиданные брызги некоторой заинтересованности к метафорике и нео-дада, в общем же — свальный глум изобилия от которого в какой-то момент начинаешь увиливать в поисках передышки, в норке без избытка вибраций…)

<…> понимаю (в день отъезда) <…> двигаясь полу-трусцой, потому как скоро поезд… вижу, что НЕ ДОСТАТОЧНО мне было стихов… мысленно прошу (Инстанция безадресна и точечно не обозначена, но взывал в эту близкую даль совершенно искренне!) о нескольких «хороших книгах». Пожалуйста! Буквально через пару минут — «случайно\неслучайно» (!) натыкаюсь на книжный, которого не видел (надеюсь в следующий раз там не окажется лавка с булочками с решкой, «сад\огород» с решёткой или глухая стена с граффити с орлом!..), заныриваю… по какому-то наитию тотчас же нахожу нужный угол, целых 3 (три!) отдельных шкафа именно со стихотворными томиками, практически наугад (время!) выхватываю пятерню (повёлся на небанальное оформление!), среди которых оказываются три книги Томаша Богаедына им же проиллюстрированные!
Уже в вагоне, радостно перелистывая – вижу! Нашёл. Доволен. Открытие. <…> такой «ясности» и внятной лёгкости, такого простого на вид чутья настоящего <…> недоставало! Тут же с перрона – <…> быстрее читать вслух (чай – потом! вместе). <…> Близко. Написали. Ответил. Сразу же. Никто (оказывается!) не переводил <…>. Попробовали. С удовольствием. Спасибо…»

[4] Табличка, которую вывешивал Сен-Поль Ру на дверях.

Продолжение…

1 2 3
Поделиться:

Оставить сообщение