Сэм Харрис: моральный ландшафт

0
Считается, что наука не в состоянии ответить на вопросы «Что есть добро и зло?» и «Что следует одобрять, а что порицать?» Но американский нейробиолог, философ и публицист Сэм Харрис[1] выдвигает аргументы в пользу того, что наука может и должна быть авторитетным источником по вопросам морали, а также непосредственно учавствовать в формировании универсальных общечеловеческих ценностей. Выступление доктора философии в области когнитивной неврологии на конференции TED, где он изложил аргументы, ранее высказанные в его книге «Моральный ландшафт», затрагивает круг тем, связанных с религией, моралью, нейробиологией, терроризмом и свободной волей.

Наука может дать ответы на вопросы морали

(стенограмма выступления Сэма Харриса на конференции TED)

Сегодня я расскажу вам о взаимосвязи между наукой и человеческими ценностями. Принято считать, что по таким вопросам морали, как «Что есть добро и зло?» и «Что следует одобрять, а что порицать?», наука никакого официального суждения не имеет. Считается, что наука может помочь нам получить то, что мы ценим, но она не никогда не сможет сказать, что нам следует ценить. Вследствие этого большинство людей – и я полагаю, большинство из присутствующих – считают, что наука никогда не даст ответа на самые важные вопросы человеческой жизни – «Ради чего стоит жить?», «Ради чего можно умереть?», «Что считать правильным образом жизни?»

Sam-Harris
Сэм Харрис © photo by Peter Yang

Я собираюсь доказать, что обособленность науки и человеческих ценностей – это иллюзия. Более того, опасная иллюзия на данной стадии истории человечества. Часто можно слышать, что наука не может предоставить основу для морали и человеческих ценностей ввиду того, что наука имеет дело с фактами. А у фактов и у ценностей есть свои, по всей видимости, отличные друг от друга, ареалы воздействия. Считается, что ни одно описание мира таким, каков он есть, не может [одновременно] утверждать, каким мир должен быть. Я думаю, однако, что это совершенно очевидное заблуждение. Ценность – это некий вид факта. Это факт, касающийся благополучия наделенных сознанием субъектов.

Почему мы не несём моральных обязательств перед камнями? Почему мы не чувствуем сострадания по отношению к камням? Да потому, что мы считаем, что камни не могут испытывать страданий. Уж если наши собратья обезьяны волнуют нас больше, чем насекомые (а это действительно так), то это оттого, что мы предполагаем у них более широкий спектр возможных состояний – от счастья до страдания. Здесь важно заметить, что данное утверждение – это заявка на некие факты. А такого рода утверждение допускает правоту или неправоту автора. А если мы ошибочно связали уровень сложности организма с его способностью ощущать состояния, то тогда мы можем ошибаться и по поводу внутренней жизни насекомых.

И я никогда не встречал ни одного понятия, ни одной интерпретации человеческой морали или человеческих ценностей, которые рано или поздно не затрагивали бы сознательные ощущения и их возможные изменения. Даже если вы черпаете ваши ценности из религии, даже если вы уверены, что категории добра и зла, в конечном счете, влияют на посмертное состояние – будь то состояние вечного божественного счастья или состояние вечных адских мук – вас всё равно волнует сознание и его изменение. А утверждение о том, что эти изменения продолжаются и после смерти, само по себе есть заявка на некие факты, и такое утверждение, естественно, может оказаться верным или неверным.

Если же говорить об условиях, при которых человек испытывает благое самочувствие на земле, то тут известен непрерывный спектр таких фактов. Мы знаем, что человек может жить в условиях недееспособного государства, где разрушены все системы, какие только можно, где матери не в состоянии прокормить детей, где у незнакомых людей нет общей основы для мирного сотрудничества, где людей убивают не разбираясь. Мы знаем, что можно двигаться вдоль этого непрерывного спектра в сторону намного более беззаботного места, к примеру, где рождается такая конференция, как TED.

Мы также знаем, что есть правильные и неправильные ответы на вопрос о том, как следует изменяться внутри этого спектра. Хорошо ли будет, если заразить воду холерой? По-видимому, нет. Хорошо ли будет, если все начнут верить в дурной глаз, а потому, каждый раз, когда стряслась беда, начнут винить соседей? По-видимому, нет. Есть истины, которые необходимо познать, касательно того, что приносит человеческому сообществу благоденствие, независимо от того, понимаем мы эти истины или нет. Мораль связана именно с этими истинами.

Значит, разговор о ценностях – это разговор о фактах. Конечно, есть много уровней понимания нашего сегодняшнего мира: от уровня генома человека до уровня экономических систем и политического устройства. Но если обсуждается благое самочувствие человека, то тут речь неизбежно заходит о мозге человека, поскольку известно, что наше восприятие мира и своего места в нём реализуется в мозгу. Чтобы ни было после смерти, даже если террористу-смертнику в загробной жизни действительно уготовано 72 девственницы, в этой жизни его личность (надо сказать, достаточно плачевная личность) является продуктом его мозга. Значит, влияние культуры, если уж она на нас влияет (а это действительно так), происходит через влияние на мозг. Поэтому любые культурные различия по вопросу о том, что приносит людям благоденствие, можно, в принципе, разъяснить в терминах успешно развивающихся наук о разуме – неврологии, психологии и т.д.

Итак, мой тезис состоит в том, что ценности сводятся к фактам – фактам об сознательном опыте наделённых сознанием субъектов. Соответственно, мы можем себе представить всё разнообразие возможных изменений в ощущениях у этих субъектов. Я себе это представляю как некий ландшафт морали, с вершинами и низинами, которые соответствуют разным уровням благостного самочувствия наделённых сознанием творений, как на личном, так и на коллективном уровне. Сразу же отмечу, что, вероятно, есть такие состояния благого самочувствия человека, которые мы редко достигаем, которые мало кто достигает. Открыть их нам ещё предстоит. Возможно, некоторые из этих состояний будет уместно назвать мистическими или духовными. Возможно, имеются прочие состояния, которые нам недостижимы в силу особенностей строения нашего разума, но, возможно, они достижимы для других видов разума.

Позвольте прояснить то, чего я не утверждаю. Я не утверждаю, что наука, безусловно, сможет дать картографию этого ландшафта. Я не утверждаю, что будут получены научно обоснованные ответы на любой вопрос о морали. Например, я не думаю, что когда-либо будет возможен суперкомпьютер, который сможет подсказать, следует ли заводить второго ребёнка, следует ли нам бомбить ядерные установки в Иране, можно ли расходы этой конференции полностью списать в качестве затрат. (Смех) Но если вопросы касаются благополучия человека, то ответы на них имеются независимо от того, знаем ли мы их уже или нет. И просто признавшись себе, что имеются правильные и неправильные ответы на вопрос о том, как достигается благоденствие человека, мы сможем поменять характер обсуждения морали и изменить наши расчёты относительно человеческого сотрудничества в будущем.

Например, законодательство 21 штата США разрешает телесное наказание школьников, позволяет учителю бить ученика деревянной дощечкой, причем бить сильно, вызывая большие синяки и ушибы, вплоть до разрыва поверхности на коже. И сотни тысяч детей, между прочим, ежегодно подвергаются этому наказанию. Вас вряд ли удивит местоположение этих «высокообразованных» школьных округов. Мы не говорим о Коннектикуте. Аргументация для поведения – чисто религиозная. Создатель вселенной сказал: «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына». Это из Библии, Книга Притчей, Глава 13, 20, и, кажется, 23. Но тогда возникает вполне очевидный вопрос. А насколько вообще правильно причинять детям боль, подвергать их насилию и унижению на глазах у других, в качестве инструмента стимулирования здорового эмоционального развития и хорошего поведения? (Смех) Есть ли хоть какое-то сомнение, что ответ на этот вопрос имеется и что он важен?

Так вот, многие из присутствующих могут возразить, что понятие человеческого благополучия на самом деле не определено и, по всей видимости, будет вечно подвергаться пересмотру. А тогда, как может понятие благополучия быть объективным? Что ж, рассмотрим, по аналогии с этим, понятие физического здоровья. Понятие физического здоровья не имеет чёткого определения, как мы только что услышали от Майкла Спектера. В течение лет оно менялось. Когда вот эта статуя создавалась, средняя продолжительность жизни составляла около 30 лет. Сегодня в развитых странах она составляет около 80 лет. А могут наступить времена, когда мы настолько научимся манипулировать геномом человека, что неспособность в 200-летнем возрасте пробежать марафон будет считаться серьёзной инвалидностью и таким людям будут на счёт поступать пожертвования. (Смех)

Обратим внимание, что возможность, полноценная возможность пересмотра понятия здоровья сама по себе не лишает его содержательности. Различие между здоровым человеком и мертвецом устанавливается настолько чётко и последовательно, насколько это вообще возможно в науке. Отмечу ещё одну вещь. На ландшафте морали может иметься много вершин. Могут сосуществовать равноценные способы развития и процветания. Могут сосуществовать равноценные способы организации общества с целью максимизации благополучия человека.

Так почему же это не исключает объективность морали? Что ж, давайте посмотрим в каком ключе мы говорим о пище. Я никогда не буду заявлять, что все должны прийти к одному правильному выбору диеты. Ясно, что есть целый спектр продуктов, из которых можно составить здоровую диету. Но при этом есть чёткое различие между приправой и отравой. Само по себе многообразие верных ответов на вопрос «Что такое пища?» никак не даёт нам повода утверждать, что в области питания человека никаких истин быть не может, а потому нечего и стремиться их познать. Так вот, немало людей выражают опасение, что универсальная мораль потребует таких заповедей, у которых не может быть исключений.

Так, например, если ложь – это действительно зло, то ложь должна считаться злом всегда. И если выяснится, что существует исключение, то значит, [универсальное] понятие моральной истины отсутствует. А почему мы должны так думать? Возьмём, для сравнения, шахматы. Если хочешь быть хорошим шахматистом, то надо придерживаться каких-то принципов, например, никогда не терять ферзя. Но этот принцип, естественно, допускает исключения. Есть такие ситуации, когда потеря ферзя – блестящий ход. Есть такие ситуации, когда потеря ферзя – единственно разумный выход. Но это никак не мешает тому, что в области шахмат царит объективность. Тот факт, что исключения тут имеются, никак не влияет на объективность.

Sam-Harris
Сэм Харрис во время выступления на конференции TED в 2010 году © TED / Steve Jurvetson

И это подводит нас к обсуждению движущей силы тех мероприятий, которые предпринимаются в области морали. Рассмотрим большую проблему [обнажённого] женского тела. Что с этим делать? Один из выходов – покрыть женское тело с головы до пят. Так вот, позиция нашего интеллектуального сообщества в целом такова: «Что ж, нам это может не нравиться, и мы считаем это неуместным, к примеру, в Бостоне и Пало-Альто, но кто нам дал право говорить, что гордые наследники древней культуры поступают неправильно, когда они принуждают своих жён и дочерей жить в мешках из ткани? Кто дал нам право говорить, что они поступают неправильно, даже когда бьют их стальным тросом или выплескивают им в лицо кислоту только из-за отказа от чести задыхаться таким способом?»

А кто дал нам право НЕ говорить об этом? Кто дал нам право делать вид, будто мы настолько плохо понимаем то, что составляет сущность благополучия человека, что мы должны воздержаться от оценки подобной практики? Я не говорю о тех случаях, когда лицо покрывают добровольно: я считаю, что женщины вправе одевать всё, что им хочется. Но что такое «добровольно» в условиях такого общества, в котором, в случае изнасилования девушки, первое побуждение её отца, довольно часто – это убить дочь, чтобы смыть позор? Представим себе на минуту весь ужас такого положения дел. Вашу дочь изнасиловали и у вас возникает намерение убить её. Какова вероятность того, что перед нами олицетворение одной из вершин развития человека?

Так вот, говоря это, мы не утверждаем, что наше собственное общество предлагает идеальные решения. Вот, например, как выглядит газетный киоск практически в любой точке цивилизованного мира. Правда, готов признать, что многие мужчины не находят в этих изображениях ничего особенного, если только не смотреть на них с философской точки зрения. (Смех) Но если абстрагироваться, то можно задать вопрос: «Насколько подобная ситуация полноценно отражает психологический баланс между такими факторами, как молодость, красота и женское тело?» Я имею ввиду, является ли такая среда благодатной в плане воспитания и развития наших детей? Скорее всего, не очень. Итак, возможно, есть какое-то место в спектре между этими двумя крайностями, представляющее собой более сбалансированный вариант? (Аплодисменты) Возможно, таких мест есть много…

Опять же, с учётом всевозможных нюансов культурных различий мы можем предположить наличие множества вершин на ландшафтной карте [универсальной] морали. Но следует помнить, что имеется намного больше способов не достигать пика. Для меня лично ироничность всей ситуации заключается в том, что единственная группа людей, которые в общем согласны со мной и считают, что на вопросы морали бывают ответы правильные и ответы неправильные – это религиозные демагоги той или иной масти. Конечно, они считают, что правильные ответы на вопросы относительно моральных ценностей есть именно у них, потому что им было дано услышать голос сквозь бурю, однако, увы, не потому, что они обрели это знание, благодаря глубокому анализу обстоятельств и причин для достижения благополучия человечества и всего сущего. Вообще, большинство людей рассматривают моральные ценности сквозь призму религии, что привело к обособлению разговоров о нравственности от разрешения реальных вопросов как человеческого выживания, так и выживания животного мира в целом. Вот почему мы тратим столько времени, обсуждая брак между геями, скажем, а не геноцид, рост ядерного вооружения, глобальную бедность или другие проблемы исключительной важности. Но в одном демагоги правы: нам необходима универсальная концепция общечеловеческих ценностей.

Так что же этому препятствует? В первую очередь надо заметить, что при обсуждении вопросов морали, особенно в светских, академических, научных кругах, для нас характерна особая позиция. Мы дорожим различием мнений по вопросам морали так, как ни в какой другой области жизни. Так, например, у Далай-ламы каждое утро начинается с медитации о сострадании. Он убеждён, что помощь другим является неотъемлемой составной счастья человека. С другой стороны, есть такие типы, как Тед Банди. Тед Банди любил похищать, насиловать, подвергать пыткам и убивать молодых девушек.

Итак, налицо реальное расхождение мнений по поводу полезного времяпровождения. (Смех) Отношение большинства западных интеллектуалов к этой ситуации таково: «Нет никакой возможности утверждать, что Далай-лама в чём-то совершенно прав, а Тед Банди в чём-то совершенно неправ, если условиться, что диспут должен вестись на основе чисто научных доводов». Одному нравится шоколадное мороженое, другому – ванильное, и ни один из них не сможет сказать ничего такого, что для другого было бы убедительно. Заметим, что в науке мы такой позиции не придерживаемся.

На левой фотографии – Эдвард Виттен. Он – физик, специалист по теории струн. Спросите у самых умных среди знакомых вам физиков, кто сейчас самый умный физик и, как подсказывает мой опыт, одна половина вам скажет, что это Эд Виттен. Другая половина скажет, что им не нравится вопрос. (Смех) Так вот, что будет, если я выступлю на конференции по физике и скажу: «Теория струн – халтура. Она не находит отзвука в моей душе. Рассматривать микромир в таком ракурсе я не желаю. Это не в моем вкусе». (Смех) От этого заявления просто ничего не изменится, потому что я – не физик и я не понимаю теорию струн. Для теории струн, я – Тед Банди. (Смех) Я не хочу состоять ни в каком клубе теории струн, даже если они согласятся принять меня. Так ведь об этом же и речь! Какую-то часть мнений необходимо исключить, как только разговор пошёл о фактах. На этом основана любая область компетенции. На этом основана роль знаний. Как так получилось, что мы убедили себя, что в области морали нет таких вещей, как компетенция по вопросам морали, талант по вопросам морали, или даже гений по вопросам морали? Как так получилось, что мы убедили себя в том, что необходимо учитывать любое мнение? Как так получилось, что мы убедили себя в том, что у любой культуры есть по этим вопросам своя точка зрения, с которой нужно считаться? А что, у Талибана есть на физику своя точка зрения, с которой нужно считаться? Нет. (Смех) А как это получается, что их невежество не бросается в глаза, когда речь заходит о благополучии человека? (Аплодисменты)

Итак, я считаю, что сегодняшнему миру необходимо вот что. Необходимо, чтобы такие люди, как мы с вами, признали, что на вопросы о человеческом благополучии имеются ответы верные и ответы неверные, и что мораль относится к этой области фактов. Отдельные личности и даже целые культуры [слайд: «Обама – антихрист. Педики – нелюди. Смерть осквернителям Ислама!»] могут строиться на неверных вещах. Иными словами, может оказаться, что их убеждения и пожелания неизбежно приводят к ненужным людским страданиям. Простое признание этого перенаправит наши рассуждения о морали. Мы живём в мире, в котором границы между странами несут всё меньше и меньше смысла, и когда-то они вообще потеряют смысл.

Мы живём в мире, полном разрушительных технологий, а изобретениям обратного хода нет, они останутся навсегда. Поэтому мне абсолютно очевидно, что к колоссальным различиям в области благополучия человека мы не можем относиться с большим уважением и терпимостью, чем с тем уровнем уважения и терпимости, который мы проявляем к колоссальным различиям в областях, связанных с распространением заболеваний, со стандартами строительства и с безопасностью полётов. Мы просто обязаны прийти к единому мнению относительно ответов, которые мы даём на важнейшие вопросы человеческой жизни. И чтобы добиться этого, мы должны признать, что на эти вопросы ответы имеются. Благодарю вас. (Аплодисменты)

notes

[1] Сэм Харрис (англ. Samuel B. Harris; род. 9 апреля 1967 года) — американский публицист в областях философии, религии и нейробиологии. Сэм Харрис родился и вырос в Лос-Анджелесе. Его отец, Беркли Харрис — актёр. Мать, Сьюзан Харрис — телепродюсер и создатель комедийного сериала «Золотые девочки». Отец Сэма был родом из квакерского окружения, а мать имеет еврейские корни. Его родители редко обсуждали религиозные вопросы, но, как признавался Сэм, тема религии всегда его интересовала. Несмотря на то, что Харрис был воспитан матерью с еврейскими корнями и отцом квакером, он публично заявил, что его воспитание было сугубо светским. Религиозный критик Кристофер Хитченс назвал Харриса «еврейским воином против теократии и фанатизма всех мастей».

В 1986 году, будучи студентом Стэнфордского университета, Сэм Харрис экспериментировал с экстази, при этом Харрис рассказывает о прозрениях, которые проявлялись сугубо психологически. Харрис изучал боевые искусства и преподавал ниндзюцу в колледже. После двадцатилетнего перерыва он вновь вернулся к изучению боевых искусств, помимо прочего включив в свою практику бразильское джиу-джитсу.

Харрис увлекся духовными и философскими вопросами во время обучения в Стэнфордском университете. Он был очарован идеей, что мог бы достичь духовных прозрений без использования наркотических препаратов. На второй год обучения он оставил Стэнфорд, отправившись в Индию, где обучался медитативным практиками у индуистских и буддийских учителей, в том числе и у Дилго Кхьенце Ринпоче. В 1997 году, одиннадцать лет спустя, он вернулся в Стэнфорд и завершил образование, получив степень бакалавра в области философии в 2000 году. Сразу же после терактов 11 сентября 2001 года Сэм Харрис начал писать свою первую книгу «Конец веры», которая получила награду PEN / Martha Albrand Award 2005, при этом в списке бестселлеров по версии The New York Times продержалась 33 недели. В 2006 году Харрис опубликовал книгу «Письмо к христианской нации» в ответ на критику книги «Конец веры».

В 2009 году Харрис получил степень доктора философии в области когнитивной неврологии в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Темой его работы были исследования нейронной основы веры, неверия и неопределенности с использованием методов магнитно-резонансной томографии. Его диссертация получила название «Моральный ландшафт: Как наука может определять человеческие ценности», научный руководитель — Марк Коэн. Отдельной книгой опубликована в 2010 году. В 2011 году появилось эссе «Лживость», изобилующее деталями о природе лжи, вышедшее в качестве отдельно взятого издания на Kindle. В 2012 году увидело свет небольшое произведение «Свобода воли». Последним на данный момент является произведение 2014 года «Пробуждение: Руководство по духовности без религии».

Харрис женился в 2004 году. В браке родились две дочери. В 2007 году Сэм и его супруга Аннака Харрис основали «Проект Разум», который представляет из себя благотворительный фонд, посвященный распространению научных знаний и светских ценностей в обществе.

video

Sam Harris: Science can answer moral questions | TED Talks

Поделиться:

Оставить сообщение