погранение (см. выше): поэтическая антология

0
Пробуя небо на вкус. Издалека показалось «олени» челночные метки. Крупная вязка мерцает анализ уловок. Поголовны шерстяные пиксели °ТЦА полумер. Распоясались пасеки плацебо с прозрачностью. С двух шагов — «волки» (борются с волнами) с веткой созвездий над пастью ручной пар отпечатков вокруг зимней твоей головы с двойным костром из луков (си -ничья). Джиббериш. В иллюминаторе новые мамы серии гнёзд в гнёздах гнёзд (оставив полярные мысли на языке центровом субстанций поверхность дискретных объедков ушкуйник отмывает клубни холоархии от песка падких пробок соседние уровни перенимают не видя в упор ареал соглашений вертляв и размыт) скопом от средних полос дословной миски с наконечниками. Знает (надо же!) тех кто думает «л о т о с э т о с т и р а л ь н ы й п о р о ш о к н е б о л ь ш е». Отдельные пальцы верят в смену конфигураций козней створок однородности в виде кругов в реликтовом излучении (ножницы станут камнем победа над титлом останется за бумагой[1] концентрическим кулаком разжатым) раскачивают полярности в составе сбалансированного сплава. На ощупь ветер развилок (рождается из скалы омываемой пазлами «нет никакой картины реальности пока в неё не введён наблюдатель» с трогательным высказыванием не различаясь с порога следует желать задавать вопросы для попутного перешагивания) учащение[2] без упаковки помощь вне слова. Водительские права тяжёлой воды внутри фитилёк (разомкнутый остров склонность к клеванию мозга Zombie Tits Astronaut Fish and Other Weird Animals замена окном этот игрок принесёт добрую весть) синхроном развели на испуг.

Садись и начинай. Сингулярные способы выковыривания икры событий из ковра свежего всё время опыта (дают сбои полёта весов на прокат параллельно краям ачарья мритьюх) отсутствия «неправильного» выбора. Нейро-сёрф. Тут детки индиго рисуют Вспышку (заготовки никак не помогут мнетебе щупальцу перед прошлым концом света не нашёл ничего умнее чем купить газовую портативную раскладную как зонтик горелку с баллончиком жменю зажигалок пальчиковые батарейки для фонарика детям от-до нарукавники надувные для плавания будто бы этого хватит седмице в руке) искусство быть одновременным. Тут вот посеяны домики на разводах затейников на ветру воплощений на лбу инкорпорирующем котеки выращивать (у каждого тебяменя воина своя форма тыквы можно гордиться просить муравейник выстроить схемы устройств пирамидок сегментов мотать деньги туризма дюн прикинуться ожерельем балансов из переходов кчёмных климатического оружиеносца на выданьи) большой взрыв — стенка между одним и последующим циклами не-ума. Эмблема журавля с булыжником в бульках в поднятой лапе (имеем дело не с прямыми объектами а с их сенсорными разматываниями или с сообщениями о различиях имеем доступ к картам а не к территории петли и выходы) стремление «выспиралиться» из Игры. Тут в лице суррогатов проступают стрелы динамические паттерны (снова лишняя\недостающая ступенька спотыкает о поезд) зрелищные углы созрели проверки с других глубин.

Состав говорит: «входя в вагон не пытайся делать поезд машиной времени, аппаратом по производству метафор… умножая то что не видно… оставляя вещи таковыми какие они есть…». Мы слышали о «таковости». Об уюте мира подыгрывающих на ширине плеч закомарков на расстояньи физкультурного броска муляжа гранаты в тамбуре физраствора. «Расстояние вытянутой руки» не допускает экскурсий в микро и макро-миры за пределы лужайки ячейки класса за границу повседневного опыта или «зоны средних измерений». Не наблюдали ни марианскую впадину (живьём) ни зимородка (форма его клюва вершина дизайна скоростной кабины нодзоми) но это не мешает имнам быть и видеть. Не спорим[3]. Ни с дельтой победного люда ни с устьем изустным. Иногда ходим по кругу. Как по сосудам. («Описывай то, что видишь перед собой, говори обычными словами. Самое возвышенное пребывает в самом обыденном. Самое трудное кроется в самом лёгком. Тот, кто одержим идеями, далёк от истины, а тот, кто не умствует, близок к ней».). Умеем об одном с разных сторон льём разное питьё из одного источника. X-over переходное или согласующее устройство роя (не принадлежит языку раздвоения) погранична ли переходна явь (преобладание слуховых и тактильных элементов?) Am Am Dm Am Em Dm Am заранее позволительного? Кровь не в форме наводнения. Волновой вопрос приносит волновой ответ.[4] <…> Обычно см. под ноги.

«Погранение»[5] это когда на границе двух сред растерять облака на стыке (не было никаких рогов на шлемах викингов просто так веселей и доходней сувенирным лавкам болельщикам комиксам кормить миф) приём волн? Капитан из языка выходить пораньше? Боком идёт огранка ранением (рубеж подставных симметрий внутреннего нарушителя с мухтаром наружным грани конденсата разговора лестницы обращаются к нам[6])? Способность жить на краю кристалла светаний покидая вербальность? 新幹線? Когда роняем столбы в полосках? Ненужные. Ни внутри ни снаружи способа постановки вопросов взятых в руки соков. Выбор между зыбким оптимизмом и трагической уверенностью? Синхронность чай долгий ходок по саду копание ямы в почве выбор чистой рубахи перед свиданием? Делай что хочешь (только) не касайся другого пальцем (впитывай) трогай лучами. Океан колеблющейся энергии (силы отталкивания и притяжения волновых частиц и частичных волн) скрепляет всё и заставляет «реальность» выглядеть «твердой» (на всякий случай дать возможность станций. Договориться. Как узнаем друг друга.). Передача запутанных фотонов по открытому воздуху между островами Пальма и Тенерифе показала обратное. Свидетель сдвига природных лазеек проекций локального реализма куда подальше[7] точит лыжи (фокус на небе). Чисто. Параметры квантовой частицы могут вовсе не существовать до обмеров отшибов. Чехлы и покрышки (всё что не ты) бесхозны. По сторонам и вниз (смотрели) достаточно в отдых. Теперь действие (огнив пасынки) без действующего. Каплям (радуйся подарочек) соскальзывать. Встроен любой (неограждённый) порыв. Целый. Ни пропуская ни единого вдоха (см. выше)!


погранение (см. выше)

антология современной поэзии

Белка Браун (Даша Баранова), Владимир Беляев, Олег Богун, Георгий Геннис, Ярослав Головань, Саша Грач, Екатерина Деришева, Гали-Дана Зингер, Руслан Кукса, Настя Лапа, Такуї Нікогосян, Никита Пуханов, Галчонок Сангпо, Антон Прозоров, Алексей Чипига, Ірина Шабайкович


Белка Браун (Даша Баранова)

2014

Нам потребуются конвоиры, чтобы вовремя увести. Возьми зелёные камни и предсказывающие будущее шары. Положи еды, но немного, нам мало поможет еда, а воды нужно много, так много, что, в принципе, вся наша поклажа вода. Не бери ничего режущего, ничего требующего ума, ничего некрасивого тоже не надо и, да, опасайся только трещины, крови не бойся, только пропасти бойся, дыры. В любви нам понадобятся сапфиры и репшнуры. 21.07.2014.

Мы друг другу прелести говорили, мы похожи были происхожденьем. Мы дружили. Думаю, мы дружили. /говорю с особенным убежденьем/ Ты сказал, что любишь его, тирана, что гордишься тем, как он твёрд и грозен. Я смотрела мимо, держалась прямо, а пчела висела на дикой розе. Выбирало солнце угол атаки, невозможный Эрик бубнил о будде. Но над нами будут разные флаги и под ними будут разные люди. 21.08.2014.

– Хочу туда, где ходит поезд, Где он колеблется суставами И нужен полки долгий поиск, Бредя носками полосатыми. Где носят шарфики породисто, Где булка хлебом не считается, Где вызывающе болотисто, И это даже может нравиться. Где потолки, и тени движутся Как заключённые на каторгу По потолкам. Где солнце слабое, Где в чай кладут три ложки сахару. Где книг с помойки понатащено И полка гнётся и шатается. – Твоё желание – цыганщина, Оно трясётся, припадается, Оно то спит, больнее голубя, То загорается и пенится. Оно не поено, не кормлено, Но никуда уже не денется. 23.09.2014.

Портал закрывается; лето уходит навеки от нас. У лета напудрены веки – ну, крышечки эти для глаз. Весёлого мало, конечно. Ты чувствуешь, друг Ибрагим? Что искренне было и нежно, то больше не будет таким. Шесть месяцев только плохого, полгода замёрзших очков. Не будет ни сена сухого, ни бабочек, ни червячков. Ни песен тебе, ни похода, машинная злая езда… Полгода плохая погода, полгода погоде пизда. 07.10.2014.

На холм смотрелось, пока смеркалось. Казалось, что он плывёт куда-то, с оленями вместе. Мечтательный холм, и мы на нём, ну, как будто, Топчем полынь, скачем, колко, Тут в сердце иголка Входит большая – цыганская, с широким ушком (С милым дружком, гулянье с милым дружком). Сейчас стемнеет, начнутся волки. Я была в шарфике с барахолки, Сияние расползалось от облаков. Прекращается всё: отвращение, боль, растерянность, Неуверенность в правоте и любовь, дающая любую уверенность. Остаётся просьба о благородной матери темноте, Остаются уколы иголки. 22.10.2014.

2015

возьмёмте греческие мифы кровосмешенье секс резня не прочитать такое детям нельзя в амурских сказках победнее соболевать и белку в глаз освежевать врагов китайцев атас от горя мама стала птицей а вот знакомьтесь людоедь собрали косточки коровы кровь смерть возьмёмте девочку и спички хрясь умирает сирота нет дайте финдуса скорее кота 28.01.2015.

у митеньки внутри какой-то город в том месте где колл-центр умолчанья внезапно говорящий с ним на фене дающий много ложных обещаний пугающий метро водоканалом и чёрными ногами в липких сланцах красивый и несовершеннолетний и он бормочет митенька останься он говорит какие-то слова и обновляет митеньке лицо он обещает новые событья и тоненько пищит что он москва 17.05.2015.

деми с короткой стрижкой играет любовь с патриком она ещё с брюсом он не умер от рака я хожу в самую любимую из школ дискотека в доме офицеров цветы воткнутые в дверь в почтовый ящик кто-то подкинул толстый конверт с моими чёрно-белыми самодельными фотографиями мы бежим кросс по стадиону первого городка все наши там деми ещё патрик не 02.11.2015.

на пляже аргентинском дельфина передавали из рук в руки из рук в руки из рук в руки для селфи хорошенькый мокрый он умер в какой-то момент нагрелся погиб навсегда так и не поняв за что его лишили воды с весёлым уханьем бликующая смерть от идиотов как 17 ножевых от алкаша в подъезде в спину блестящего лектора 18.02.2016.

2016

Вытягиваются руки От вынужденной разлуки – Длинные, как река. Смертельные пауки Бродят в тоске руки – Никак не выкарабкаются из коробка. Говоришь со мной на языке Мыслей почтовых? Мысли-лошади Обезображены нищетой, Без сёдел, признайся? Похоже, ты сдался. В конце концов, Всё на что-то похоже, Вася. 25.02.2016.

Н.Т. Мы простирались, как в прериях холмы, Качались на кроватях, как какие-то бакены. И вдруг к нам приехали Тереховы! К нам приехали Вагины! Сверкают глазами ореховыми, Трясут монистами и плечами, Костёр на полу разжигают Тереховы, Вежливо едят суп как англичане. Пробили в натяжном потолке кальдеру Игрушкой – как уверяют, мягкой. Сидят в позе лотоса, пьют мадеру Говорят по-французски с медицинской пиявкой. Измяли всех кошек поцелуями, Вылакали на месяц сваренный борщ, Нежно интересуются, не хотим ли мы переночевать на улице? Настоящие друзья, что с них возьмёшь! Отрицают родство с цыганами, А мы, а мы уже ими украдены! От нас уехали Тереховы, От нас уехали Вагины. 14.03.2016.

I. Четыре раза пушка бухнет – И чайка вылетает криво. Я буду ждать в Дубовой Бухте, До наступления прилива. Мы раньше плохо ждать умели, Балянусы не умирали, А я тебе писала трели С такой же точно литорали. Знаком с песчаными червями, Ты был реснитчатым, ранимым. Я очень хлопала дверями. Ты Arenicola marina Нарисовал изящно, быстро. У яхт мечты торчали мачты. Чай из багульника, канистра. Мы были веселы, не мрачны. И были веселы полипы, А мы ходили с ними рядом, Безродные космополиты, Сжимая Cardium costatum.

II. «Я не пропала, не волнуйся» – Пишу тебе из всех гостиниц. Уснул мотель Рука Лосося И закрыватели актиний. Сокровищ полные пакеты; Есть чайки череп, есть открытка, Американские галеты. Предательство степей: попытка Весь океан урвать. Он ровный; Он шлёт гонцов: рачков, улиток. И йод волшебный как любовный Напиток.

III. Вкрадись в доверье к океану, Сверяй отливы по таблице, Имей вне очереди право Или возможность утопиться. И ты любил – ты любишь, бэби, Беспозвоночную природу, И променяешь эти степи На эту воду, эту воду. Апрель 2016

Волны, король, рассчитаны на полотенце дыбом и пир горой. Сколько черешни пылкой, конфет и дыней и абрикосов назад? Вряд ли, король, мы будем когда-то вместе, сказали карты таро. От короля кавалера кусками отвалится позолота – солдат. Выйдет солдат любви, понюхает воздух морской, ракушку копнёт. Всё не похоже, копия недостоверна, нет в закате глубин. Думаю, о король, ты недостаточно сильно сжал копьё. Просто смотри, смотри глазами синими как люпин, люпин. 20.07.2016.

МОРЩИНЫ КАК ГЕОМЕТРИЧЕСКОЕ МЕСТО ТОЧЕК анализирую морщины а время-то математик садовод художник рисует ветви параболы ветви гиперболы на лицах что-то подсчитывает прокапывает глубже подтирает немного раздражённо и когда довольно результатом всё 28.07.2016.

Одна девушка, назовём её Нина, Любила мужские футболки, Любила позапрошлые кина, И спала как это делают волки – Сворачивалась в постели клубком, Писала письма руками, И обнимала руками, И ела только с тарелочки с петухом. 23.10.2016.

Мы проходили астму, бронхит, туберкулез. За оградой горели листья, они дымили как паровоз. Я кашляла и никак не могла остановиться. Анна смотрела без жалости, а Эжен подошёл – проститься. С астмой было покончено, на экране мерцал пищевод, Петух кричал в отдалении, у меня заболел живот. Лектор /одухотворённо/: – Псориаз! себорея! На левой руке проступали укусы медуз – утренних тихих невидимых глазу. …так это и есть «живота не жалея»? 25.10.2016.

2008

Так странно, они не становятся старше, А только величественнее и краше. Однажды они говорят «до свиданья», Но мы-то отчётливо знаем: не будет. «Я только до этого вот магазина», «Я только до той перспективной лужайки», «Я только до маленькой девочки этой, До самого близкого мне человека», «Я только туда и обратно, я только Туда и обратно, туда и туда и» – «Я самая быстрая в мире лошадка», «Я быстро-пребыстро, я просто слетаю», «Я просто пропеллер, кентавр, в пируэте Мне равного нет, я пират реактивный, Я только туда и обратно, поверьте, Минута не кончится, как обернусь я». Пол-Африки справа, пол-Африки слева, Но я марафонец, мотор, бумеранг я». Но мы-то отчётливо знаем: прощайте. Но всё же согласно киваем и верим. 16.10.2008.


Владимир Беляев

— — —

ветер видел пить слово,
выйдя из дома всех лет, —
уцелевший ветер,
как письмо от друга.

речь выйдя из ветра,
камнем едва не став,
тайнописью окольной
вернется с дарами.

— — —

болезненная солидарность непрофильный дым
слишком много даже для сырого неба.
старшая вечность прячется
под жизненной котельной гробовой

выскочившая битва разбилась
о полуостров воздушной семьи
и подорожный свет стоит, испугавшись связи

…все, наверное, исчезли, слова на газетном ветру,
но мнется еще в душе пустая оборона.

…звук — далекий осколок — тянет тебя за край,
радио глубокой травы поет о несчастных.

— — —

двери мои, простивший предел
раскрытые пустые дороги
детские здешни машут вослед поту молодости,
забывшись сном

в хлебе мглистого — ветер крутой
не успеет поезд сшить отдаленным гулом…
будто бы моя —
молодость,
тебе говорят люди —
затылок шершавый твой на талом снегу,
и ветер в поле как жердь —
проговорит собой то, что ведет и является.

— — —

пространство пустело прощёным,
сбывая земле доселе провисающую действительность

слово земли взвешивая сердцем,
молодой язык белой мудрости
(разрешаемый вместе и здесь)
пел о том, что они обратятся

…по зерну соберу тебя, голос —
свирель ты мой лес пограничник.

— — —

ветер, как голос в посмертном метро, освобождает
то, что разум мнит поражением здесь, —
красное эхо собирается в камень, следуя за собой.

спящий — на восхождении — слышит пустую кость,
отвлекаясь на сквозняки, кочующие по деревням.

там еще в каждом доме разворачивают конверт,
и окрик бежит в открытое поддувало.

— — —

…и как пыль с подошв, серый дым исходит из пространств памяти, и по белой брусчатке идешь. это венгрия или другая земля, обретенная здесь — труд драгоценностей.
все, что не есть, претворяется в ритуал, все движенья, встречающих нас. места, где мы были, лишаются тяжести искупления, будто в новом теле проходишь каждый излом, где неверной рукой прежде сжатое время распрямляется в купол.
песня восходит за кругом круг.
жизнь, ставшая приношением, как вновь обретенная мать — за твоей спиной, и ведет тебя теми полями, о которых ты думать не мог.

— — —

череда западаний-затмений расходятся, и зримы теперь
как нити существ, миры, выходящие из-под спуда, огромные вспышки пространства за спиной проходящего, живая прохлада до темя доходит, и выше.
разрешенный космос произошедших событий, и рука, касающяяся растений, говорит, как новый чистый народ, что время — новой вервью тянуться, отпустив с благодарностью старый, и старый народ уходит, выплакав кость и семя свое, сквозь толчею согласных, уходит, разбивая цепи о края языка, в круженьи великом уходит, тело земли очистив.

— — —

день мачт, восходящих соцветий
учитель в листве живой,
в жизни,
побеленной как основание древа,
заговоренной от тления.

пространство, побежденное предсказанием,
заключенном в себе самом, в пространстве,
побежденном предсказанием, заключенном в себе самом

день белый как кость, как хум,
уплотненный в медленном распознавании,
пока не открылось окно,
и голос, простертый в иное, не вспорол
тугие простыни слуха
солнечный бег не начался пока,
— и не надо.

белая твердь не-воплощения, устойчивость лета.
можно взойти по воздуху как по лестнице,
но что тебе в том.

— — —

монахи в набоковском парке, чуть пригнувшись, идут,
черное семя нижних ветров переводя в лимфу немыслия,

«многие утверждают, что свободны от мыслей, но немногие понимают, как мысли освобождаются после возникновения».

вязь миров, предвосхищенных, переходящих в вязь языка, где каждое слово — существо, пространство и цвет — рассыпается благодарностью, порождая миллионы неизмеримых.
что нам мешает принять язык, и других сделать языкими?

…монах стучит колотушкой,
то открывая, то закрывая вход в лоно.


Олег Богун

* * *

небагато потрібно,
коли вимірює твоя рука:

з усім, що має ще сховок,
стає вона заодно, наче
принесена ним
недоторканою

* * *

долоня,
на якій неможливо заснути: кожна,
твоя, нічия

що в ній, що
залишило синяк під щокою й тепер
там дихає ще одне, грубше,
життя, —
для цього в мене було
власне слово :
:::::::::::::::::: (, та й
загуло)

(скільки собак гарчало тоді в голові,

скільки воно ще звучало
довкола, допоки
врешті-решт
не заснуло

безслідно
світліючим)

* * *

тіні, після яких ти заходила
тіні сонцестояння

з виряченим
перемноженим
янгольським оком
світ горів на тобі,

як
по нитках:

до
перших людей,
від
перших людей

слово
зашторило власні віконця

тільки непере-
меншені точки,

не-точки

дивились на це
через нас


Георгий Геннис

*

они объединили
время разбрасывать
и время собирать

и вот
кто собирает
падает теперь под градом камней

а кто разбрасывает
спотыкается о собирающих
и падает
в гурьбу скорченных от боли

я вынимаю камень
из-за пазухи девушки
и бросаю подальше
через побитые головы

мы скрываемся в арке
слушаем
как дробится город
и грохочет ливень
взрывается сердце

23 сентября 2017

*

«хочу посмотреть
там ли оно зайдёт что и вчера»
говорит он ей
«поглядим и сразу двинем»

но зрелище увлекает –
не оторваться

солнце вот-вот
оставшимся верхним ободком колеса
скроется за линией горизонта

в горле у них першит море

у самой кромки воды
стоят шумные голые
они спорят
перебивают друг друга
кто-то даже замахивается

их ступни овевает меркнущий прибой

люди темнеют
сначала снизу
— пах однако исчезает в сумерках первым —
и только лица хранят сияние
до последнего

от земли вверх уплотняя воздух взбегает тьма

перейдя на шёпот
они теперь прощупывают друг в друге
братское присутствие

этим вечером солнце соскользнуло за стену моря
чуть левее
ближе к маяку мигающему на окраине мыса

до них долетают искры волос
и он прижимает её к взволнованному телу
головы голых вспыхивают
сгорая

18 сентября 2017

*

за домами вдали с неба падали звёзды
ракеты

порывы внезапной яркости
принесли два птичьих крыла

он разыскал их в траве
дрожащих
и обхватил голову
шёпотом перьев

14 сентября 2017

ВОЗРОЖДЕНИЕ

ради скорейшего возрождения природы
клеем «супермомент»
я решил прикрепить к веткам
облетевшие листья

я достал из сарая лестницу
приставил её к дереву
и стал подниматься со ступеньки на ступеньку
постепенно возвращая ему утраченное

наибольших усилий потребовала вершина –
туда пришлось карабкаться
поскольку лестницы не хватило

я подмёрз
тюбик с клеем норовил выскользнуть
к тому же выдавливая пахучий гель я им перепачкался
и пальцы на левой руке слиплись

я спустился вниз

каждый тронутый багрянцем листик
был возвращён на своё место
и дерево напомнило мне больную
слабоумную бабушку

«ничего» думал я
«сейчас примутся
вновь нальются жизнью
и червоточина с них сойдёт»

возлюбленная ждала меня внизу
мы обнялись
я – одной правой рукой
левая обездвижилась и перестала ощущать токи влечения

«ты гений» сказала она
«теперь мы будем любоваться зимой
летом»

у её ног стоял ящик
наполненный умершими мухами
пауками
стрекозами

ветер шевелил шорох
лёгкой дымки вороха

9 сентября 2017

*

небо подступило
до него теперь можно было добраться
перепрыгивая с гряды на гряду
вспенённого моря

на коврике возле двери
наших с ней ступней
обугленные прибоем
камни

27 августа 2017

*

даль взорвалась и рассыпавшись
приближалась к нам

это были какие-то колёсики –
сотни и тысячи их неслись
занимая всё пространство
от вспаханного поля до самого неба

«что-то с нами будет» сказала она
и зажмурясь присела на корточки
я опустился на колени спиной к ней
и расставил руки чтобы её защитить

летящие предметы свистели как пули
и можно было видеть как там
дальше за ними
возникает белая пустота –
исчезает линия горизонта
куда-то проваливаются холмы
размываются домики
растекаются зелёные пятна рощ
и теперь сквозь пелену
сотканную из тёмных множеств
начинали просвечивать столбы тумана

«я поняла
это наступает будущее» сказала она
я повернулся и повалил её на землю

её лицо оставалось нетронутым
пока нас жалили и терзали
передовые отряды

они что-то выбивали копытцами
вдевали под кожу звяканье пирсинга
а какие-то огненные шестерёнки
жужжа у нас в ушах
отсекали прошлое

30 сентября 2017

*

она смотрела на спящего
иногда он переставал дышать
будто запнулся на вдохе
а потом шумно отдавал схваченное
и в лицо ей летела листва
порывисто покидая горло

17 августа 2017

ОСЕНЬ

если зайдёшь в эту дверь то увидишь
как вращаются прозрачные барабаны
и в них заточённые вихри
отдавшей себя природе листвы

увидишь на стенах коридора
почётную вереницу
обрамлённых листов гербария

аквариумы на столах
с позеленевшей водой
и одышкой цветения

на диване в открытом настежь пустом кабинете
вздутую
отливающую серебром подушку:
поворачивая вентиль на трубке в её уголке
ты удивишь своё дыхание
дурманом лесного воздуха

тут и там колонки
транслирующие шум ветра
звук стучащего по крыше дождя
шелест падающих и шуршание упавших

висящее в холле табло –
оно пролистывает списки погибших за лето
деревьев
животных
птиц
насекомых
иногда вспыхивая розоватым прогнозом
весенних рождений

если пройдёшь ещё дальше
и войдёшь в просторный зал под стеклянным куполом
то увидишь строй обнажённых
мужчин и женщин

освещённые светом поздней осени
они отряхивают со своей наготы
невесомый дух паутинок
сор налетевший
от древесных ссадин и ран

кто-то присев пытается вытащить из подошвы занозу
кто-то лечит слюной муравьиный укус

скоро они сядут на поезд –
из-за широких дубовых дверей
уже доносятся свистки контролёров

люди что-то ищут по сторонам
что-то высматривают под ногами
даже ссорятся
подозревая соседей в отсутствии
кровно забытых вещей
толкают
хватают друг друга
оставляя на коже тёмные пятна

им не сразу становится ясно
что поклажи здесь нет
что им попросту нечего
взять в дорогу с собой

4 сентября 2017


Ярослав Головань

* * *

на кипарисе
пара лесных голубей
клюёт город

городской голубок
стоит в реке
на хлебном островке
клюёт влажный мякиш

* * *

недалеко
от места, где я живу
протекает речушка
то худая
то толстая
всё зависит от неба
всё зависит от гор
от воздуха и воды
никогда не думал
никогда не видел
что там водится рыба
может она и не водилась
смотрю в зеркало
и вижу своё лицо
и вижу в нём рыбок
(серебристые ложечки
пластиковую
изогнутую
бутылку
ботинок
фольгу
пару стеклянных
недокуренных сигарет)
и вижу –
оно меняется
прям
на глазах
и глаза меняются
прям
на ладонях
главное что б –
не пришли рыбаки

* * *

ты сказал:
что украли цветок
мы сидим в засаде
и ждём –
когда придут
за вторым
ты говоришь:
не смешно
а я вышел
из больницы
где мне сказали:
что это чудо –
что, я выжил
смешно не смешно
смешно
не смешно
помню паренька
моложе себя
лет 17
перекинулись несколькими словами
он прилёг отдохнуть
на соседнюю койку
и замолк
словно исчезли слова в этом мире
не смешно

* * *

окна распахнуты настежь
так больше сотни дней
книги разбросаны всюду
воздух читает тень
на полу/на газете
сушится чай/трава
за окном постоянные крики
за окном постоянные дети/
пьяная ругань/гульба
длится примерно неделю
потом заезжают другие
такие же не немые
такая же белиберда
вот и подходит конец
этим обычным дням
собраны дети в школу
взяты кредиты в море
вот и пришло начало
этим обычным дням
в этом закрытом окне
кто-то живёт внутри

* * *

через
обгоревшие спички
сухие листья
через
воздушные скачки
сплющенные бычки
скорлупки
бежит пожарник
исчезая
в
этом
листе
в
белизне
исписанных
глаз
под звуки
идущих
вагонов

* * *

за забором
частного дома
светловолосый подросток
в синей майке
футбольной сборной
сложил в стопку
яичные клетки
примеряется
замахивается
правой рукой
ножом
жёлтым солнцем
смотрит
сквозь меня
голубыми глазами
неба
голубыми глазами
моря

за спиной
разрезая
прозрачную реальность

* * *

впалые выпуклые
головы
поднимают руки
в гору
опускают глаза
в сторону
пряча
разбитые стёкла
пряча
пустую комнату
в стальном
необъятном
горле

* * *

среди
завядших цветов
в земле
промокшие ноги
стоят
нерушимо
калоши
набитые
сухими листьями
отрывок текста
о смерти
не родившегося
ребёнка
уносит волнами
ветер

* * *

отец
вёл учёт
всех книг
входивших
в нашу
домашнюю библиотеку
при переезде
потерялся этот список
при переезде
потерялось много книг
при переезде
потерялась стиральная машинка
при переезде
потерялись 8 лет

что же было записано последним
в этом журнале
и под каким номером?
при переезде
потерялся
отец

* * *

две лавочки
в середине ёлочка
экватор двух чернил
пришли четыре голубя
клюють рідну землю
на щастя
мого невгамовного подиху

я міркую –
що на тому листi
що на тому обличчі

мабуть

снимок господа

(Львов 26 сентября 2017)

* * *

Вот, потрогай
потрогай
чувствуешь вмятина, чувствуешь?
нет, не чувствую
потрогай, потрогай,
видишь –
здесь по-другому
не так как там
нет, не чувствую
это памятник чужой жизни
в моём искалеченном теле
я знал её
от и до
жизнь другого человека
я не знаю зачем
он ушёл и его не вернуть
и зачем
мне памятник
я щупаю его
ощущаю его
слышу его
немые глаза
вижу его
следы от немытых подошв
на своей погрубевшей коже
на своём муравьином лице
он забирает частицы меня
в прошлое
я хочу убежать
отстегнуть эти лямки-подтяжки
нет сил
бежать в глубину
босиком в колготках
на квадратном метре
погружаясь по самое горло
в самое горло до рвоты
по самый испуганный рот
по самую нитку капрона
по самый виляющий червь
по самый упругий хвост
по первый асфальтовый шов
потрогай, потрогай ещё
пожалуйста,
умоляю
чувствуешь?
нет, не чувствую
странно,
а я уже много лет чувствую
снаружи
внутри
только я
дай мне руку, пожалуйста –
подорожник щекочет мне нос
может,
ещё
потрогаешь?


Саша Грач

* * *

и младенец поёт
о колыбели —
падающей

ни ветер,
ни ветка
его не спасёт

только на воздух ступив,

небо удержит

* * *

во внутреннем дворике,
окруженном флигелями и окнами, из которых
кто-то внезапно смотрит:
молодые улитки и фарфоровый мох

они прятались:

папоротник — это огромные листья-лапы
папоротник — это нависшие павильоны вокзала

упругое
с множеством сил для жизни
впитавшее солнце, ветер и влагу

(улиточка соль ложбиночка)

треснуло под каблуком грубых лесных сапог

это мой шаг, звук затвора

за широким листом папоротника прячу такое,
которое иногда ещё называет красиво
женским-мужским именем двух слогов

* * *

между кроватями:

карта лесов
рек
и почтальон
приносит музыку для
влюблённых

* * *

за открытым для ветра

пространством — рекой,
глубоководным бассейном

за каждым штормом и ливнем
огонь
внутри ныряльщиков
медленный тихий беззвучный

в музыке подводного отождествления

страх гаснет
струится соединение

* * *

дом наш стоит на дороге
звенит

и только гостю не видно

несбыточный
— осуществившимся —

морем за изгородью
спрятанным в сене зверем
наш дом

стоит
пока невозможен

нежное положи рядом

Приметы

разгорается
бубенцы на ветре звенят
вспыхивает:
1. полотно
2. юбка
3. кровать
волнами падает
яблоню укрывает
дождь
к небу внимательным
становится
взгляд

* * *

так — человек — посреди поля

посреди трав

заблудившись
и не зная дороги

ночует. как оставленный на тёмное время
тот — кто хранит —
красоту засыхающих листьев

покрывается инеем
и росою

и без шороха и движения
будто само дыхание поля
будто сам он танец

и по правую сторону — воздух
и по левую — расстояние

и больше ничего нет

* * *

расскажи кроющей ночи

через желание замедления
через дорогу с пересечениями
через огни горящие на мосту

расскажи: у кого есть друг

только бы тут расстаяло
только бы тут сомкнулось
расцепилось и стало собой

место
откуда быть в безопасности

вот с берега смотрят на морское торнадо

* * *

белые животные

на тёмной ночной траве (I)

мать ребёнка которая вяжет
ночь за ночью
становится матерью всему живому

так — танцор не падает, а порхает
и если птица устремляется вниз — и взлетает снова
о ней говорят не «падение»

в эти комнаты приходит воздух

и объятые светом — движутся —
белые животные
на тёмной ночной траве

* * *

белые животные

на тёмной ночной траве (II)

Белые животные по тёмной ночной траве
идут

через ручьи в лунных дорогах
сверкают камни

и будто кому-то снится:
— объятие
— прыжок с высоты
— разлитый во всём покой

будто мне
снишься ты
и комната — залитая – светом

* * *

содержание запасного чемодана

22 прилагательных для
слова «река»
бедствие наводнение
молния, пуговица,
канцелярский нож,
2 существительных
для
лепестков
поимённо

* * *

долгий больной билет хранится

о светлый вагон как мотылёк

тёплый тающий снег
о цветущий яблоня-лён

распускается чтобы открыть
сделать шаг

так встречают друзей
так сходятся линии

так смотри

по небу плывёт колыбель
по ветру

цветок душистого
зверобоя


Екатерина Деришева

*

проектор жизни
подключен через USB

не родившийся ребёнок
ищет родителей

разрастается до взрыва смыслов

сотен маленьких мы

room

комната
вывернутая наизнанку

вытряхивает из [systems memory] крошки смеха и грусти

извлекает корень неосознанного влияния

излучающего
чёрный-пречёрный свет

*

комната — чёрное море

воспоминания подсвечиваются планктоном

превращаясь в мячики боли
пинг-понгжащиеся о стены

ракетки сна отбивают
но

один из мячей возвращается
комом в горле

бобовое дерево

1

пытаюсь взобраться на небо
по тонким стеблям восприятия

бобами раскинулись облака
чувства пустили корни
в вязкую почву

пока поднимаюсь
раскачиваюсь
на плоскости х y

2

семенами молчания
по неосуществимому будущему
прорастает
во мне
тоска

3

иду в никуда

точками облаков и снов
создаю алгоритм возвращения
к тебе

4

сотни библиотек-звёзд
компилируют
чувства свет тьму
настоящее будущее

сквозь лес значений
просчитывают кратчайший путь
к совершенному

5

СКУЧАЮ. ЖДУ. НА ХОЛОДНОМ НЕБЕ

6

бобовое дерево
сколько ещё таких
великаны
взрастившие их
давно умерли
отчего мы живы

Нет ничего…

нет ничего кроме текста
но и он исчезает
по дороге разочарований

первый колобок
ушёл от нас с мамой
в мои семь;

первая любовь – в пятнадцать;
защита и каменная стена –
в восемнадцать
это был мой дед
обхитрённый «лисицей» рака

когда он ушёл
пели прощальные
колокола ветра
ветра колокола
повсюду
во сне наяву
наяву во сне
пробуждая
от улыбок спокойствия

то же сделаешь и ты
дочитав последние строки
текста

*

немые швеи
вышивают по канве
пульсирующей криком

*

расстроенное пианино

стремится к центру звучания

воссоздать равновесие голоса

*

внутри текста
видишь заплаканного ребёнка
он доверял

*

ветви отражаясь в воде

подают признаки жизни

видишь – подул ветер

видишь – паук


Гали-Дана Зингер

Жалоба пограничника

Я не хочу пограничником быть, – сказал пограничник, –
я граничником быть не хочу,
я гранильщиком быть не хочу,
гранью я быть не хочу,
быть не хочу я гранитом,
не хочу я быть гранатометом,
гранатом хочу я не быть,
но нежеланье мое гранит меня и ограняет,
сам я на страже стою сам осьмигранник себе.
Сторожем быть не хочу, – сторож ответил, –
стражем быть не хочу,
стражей быть не хочу,
но нежеланье мое меня стережет и треножит,
ветром колеблем стою.
Я приворотником здесь, – заметил привратник, –
но о желаньи меня
никто не спросил.


Руслан Кукса

* * *

Я не писав відколи помер Наполеон,
Відколи ти з’явилась біля могили.

Я стояв за деревом і намагався кинути ножем у тебе,
але вуста твої, що малювали на небі блискавку
Зупинили мій подих та вмить твої коліна заллялись слізьми.

Упав, притиснувся до мурашника, намагаючись зрозуміти те що відчуває
Наполеон в цей час: я ковтав землю, роздирав німі руки та торкався себе, щоб бути Великим.

Ти піднялась, тримаючи квіти
Помітила мене, підбігла.

Було вже пізно, мурахи розчленили тіло за наказом Наполеона.

* * *

Сьогодні Господь поголив бороду
Розсипав її по землі
І народжувалися зелені поля
Безмежні ліси
Та протоки невеличких річок з
Глибоких порізів на щоках Творця

Я глянув у небо ним важко пливли
Дві ластівки з продірявленими вітрилами
Вони не звертали зі шляху
Та заховалися за попелястими
Пальцями Всевишнього котрі впустили лезо
Воно вгрузнувши у землю
відрубало брилу чорного хліба
котра слізьми покотилася полем
а за ними дідусь на підводі.

* * *

Стою серед січня
Як цей собака котрий замерз біля мене
І уявляє мене величною скульптурою

Мої ноги роздирає холод
Крижана відьма цілує вуста
Як ти перед сконанням

У мене на плечах двадцять три колоди
А я ще не дізнався що таке
Бути порою року

* * *

Я всім деревам
Наливав з глечика сік
з солодким присмаком
Жіночих слів

Вітер ніжив їхні крони
а сонце цілувало коріння

Глек розбився
І у руках лишилось вушко
Мого люблячого бога.

* * *

Вона сиділа біля вікна
Та їла з порожньої миски,
Наче викопувала яму ложкою.

Милась не затуляючи штори,
Показуючи свій вогонь,
Котрий проходив крізь мене,
Залишаючи порожнечу щастя.

Цього ранку прокинувшись
Підійшов до вікна та побачив,
Що старі тополі обрізають,
А за ними сиділа жінка
Та викопувала яму ложкою.

Не зможу кохати свою кімнату

Кожного ранку проходжу біля гойдалки,
котру оточують два великих будинки
із візерунками на животі, з зеленими очима.
я дивлюсь та відчуваю, що слабкий проти них,
не зможу зрушити їх з місця, вибити вікно, відкрити всі під’їзди,
щоб увійшло моє тепло.
Вони настільки прекрасні німими балконами,
Заплаканим одягом й старенькими дідусями

Гойдалка, яка постійно плаває від вітру, дивиться на мене,
Просить і розуміє мене.
Я вічно сидітиму на ній і дивитимусь на будинки.


Настя Лапа

* * *

склянки поряд
ворушаться
береш важелі
напроти запитують
можливість
обміняти ім’я
на підлогу
між поліцією
залишаються
поховані
льодяники

* * *

ученые
вывели геноцид
из температур
тихоходок
второй мировой

* * *

мальчик
лет пяти
кричал девочке
что-то про дорогу
или воровку
они ходили
вдоль улицы
по имени Собор
где собирались люди
такие как та
тетя в берете
черно-белого цвета
из волос

«Мнемоническое стыдно»

произошедшее случайно
совместимо с Т9
ставя четыре
одинаковых пальца
в ряд
нет вины
за работу

* * *

графит
сходится в
точке росы
толщиной
в два куба

* * *

осьминоги на
спасательном круге
следят за муравьями
близнецы
моросят к месту
насилия работодателей

* * *

коммуникационный центр
роскомнадзор
запрещает танцевать
вальс
вдвоем
парням
стоящим спинами
коммуникационный центр
закон
разрешает петь
на языке
жаб-представителей
коммуникационный центр
мораль
запрещает девушкам
целовать
голубей


Такуї Нікогосян

ГОЛОСНИМ ДІВЧАТКАМ НЕ ПОДОБАЄТЬСЯ

*

Слів так багато
Що вже не чутно
Дівчат золотими косами,
Що надвечир хвилі зустрілись
З їх долонями
Зховались страхи
Між великим
У горах верблюдів
Скупчились великі
Скляні забудови
Що усміхаються малим
З чорним хутром
Що в очки сбада
Світло поменшало
Каміння почуло
Стогненя кропиви Зозуль
У себе до купи зібрали
Вже як срок років
20 було остане сходження
Атлантида пишла
По воду

*

Мої дівчатка
Соромлячись шепочуть
Про вміст цукру
У слові сірник хочу
букви у стелю покладу і будуть
стрилкой бігти за мишами
Без інжиру, інструкції та словника
Натрапляли на мотузки заплетених
Жінками у сарі
А дівчата складають
у скляні конструкції страхи
Ідуть по прозорим долоням інших
Голосних більше не чую
Навіщо годинники при думках
Швидко ходять
Голосним дівчаткам не подобається

*

Детка с маленьким відерцем
накладає спалену землю з півночі
навіщо
Складати в глечики
Будівлі з кандилябри у срібну стрічку
Бізніше білизну біляву
та породіль з колисками маків
Зачиняючи двері у серпень в перше
У півночі дити зробили дітей
Що ранку накладає долоні
В полі зору детка вибір робить

*

Що мені спас
На що спас
Мені де без мови
Та чарки горілки
Мат і слово що
Май цере кумен
Хоч на російській
Хоч України
Хоч оголеною
Хоч одягненою
Станцюю на ганку
Та мови тебе лишу
Шукай облича з
Самотніми літерами
Без національна голосна дівчинка

НЕ ДЛЯ ВУХ

*

Срібляні фляги
на плечах
і трійка вже білява
в скроні тисне
голосним забарвленням
Ще Мати і Батька
нема
речі на сході
не треба. Зроби
фото на фото
Платівка
в стелю тисне кирзовими на три
Фото на Фото
Платівка
де не ма але вона
фото На фото
Платівка
Тільки другі очі
Бачили
Дітька лисого
три не в дітях

*

Цензура
Ледь-ледь складається
в маленьку скарбничку
Совиний попіл
згадує
вузлики, вовків,
Клоуни, біляві лялькі-
страшні
Куліки-слони-луска
Дельфіни кохаються
Не
Для
Вух

*

Корічневий сахар
мексіканскімі тушкачікамі
іграют в козакі розбойнікі
ні
шашкамі
Либа
Скачет за пазухой
Дедушка табаков трубкі
білие точкі входят в ровінь
по пять лет

*

Карамель растінулась
в железной чашкі
востока
Лопаються стени мангі
маслом на хлеб
Разукрашени озіаткі
Вітрянкой


Никита Пуханов

* * *

Рано утром позвонил терапевт!
Сказал, что нам надо поговорить о любви,
Я честно ответил, что абсолютно счастлив,
Да-да, абсолютно счастлив, в чистой квартире,
И не нуждаюсь в психотерапии, антидепрессантах,
Алкоголе, наркотиках и всякой другой херне,
Положил трубку и думаю —
Не терапевт, а продавец пылесосов какой-то.
Дай-ка я заблокирую твой номер

* * *

Кирпичный адрес
Точная страна
Прямой город
Высокая улица
Честный дом
Нарядная квартира

* * *

А детям не мешало бы руки разорить!
— ответили мне вчера в сообществе птицелюбов,
Когда я спросил, что делать с разоренным птичьим гнездом
Лежащим на земле.
И прикрепил фотографии гнезда из сухой травы
И только родившихся птенцов которые уже почти не дышали
Я представил себе детей с разоренными руками
Разоренные руки — разоренные деревни
Что-то из этой серии

* * *

Вспомни уроки труда
Инопланетный Юрий Гаврилович
Его «Обидно-больно, ребятки»
Его «Пуханчик, дорогой»
Странные беседы по четыре часа
Пробовали выпиливать лобзиком
Один раз
У меня сразу сломалась пилка
Никто ничего не объяснял
(Пробовали еще выжигать — эти воспоминания стерты — я ничего не выжег. )
Я промаялся оставшиеся три часа
Пятьдесят минут без дела
И даже разговоров не было
Трудовик куда-то увалил.
Никто собственно не пилил
Все буянили и что-то вытворяли
Моему сыну в этом году исполнится одинадцать
Наступает лето,
первые подростковые ломки
Жена купила набор для выжигания по дереву, вафельницу
Набор для выпиливания лобзиком
Будет чем заняться этим летом
Закрыть гештальты
У меня появилась идея
Сделать серию раскрашенных масок
Выпиленных из фанеры

* * *

Птицы в преддверии шторма
Пели так обречённо,
А шторма не было

* * *

Ходил к соседке делать укол и, когда набирал вещество в шприц, случайно заметил на тумбочке книжку, а может блокнот.
На ней витиеватыми буквами было написанно:
«Дневник качающегося»
Я подумал — что? Какого качающегося !?
Соседке столько лет!
Я снова посмотрел на книгу — это был «Дневник кающегося»
— Вот я чёртов физкультурник — подумал я про себя и ввёл иглу в мышцу, сделал укол

* * *

Во Львове
на улице Староеврейской
я познакомился с человеком по имени Генрих.
Оказалось, что Генрих актёр
он в фильмах и спектаклях играет мёртвого немца.
Такой типаж.
Мы немного поговорили:
— Чему ты радуешься по жизни, Генрих?
Он немного подумал и отвечает:
— Когда я открываю глаза утром, я радуюсь пению птиц, которых я кормил всю зиму.

* * *

Палисандр, ель, металл
Произведение, которое ничего не изображает
Выходящее в пространство
Это материальный подбор
Картина не ограниченная
Ничем
Написанная Владимиром Татлиным
В 1916 году
Хранящаяся в Третьяковке на Крымском валу
Однажды горела
И не смогла сгореть
Металл, палисандр, ель
Захотели жить вечно

* * *

Записал ролики на ютьюбе
Где разговариваю голосами
Влюбленных в жену мужчин
Приобрёл популярность, подписчиков
У влюбленных мужчин нет шансов

* * *

Обсуждали Томаса Манна
Что я могу сказать про Томаса Манна?
И его «Волшебную гору»
Жена прочитала Томаса Манна
И решила от меня уйти

* * *

В детстве я хотел стать таксистом,
Мне нравилось ездить на такси.
Я говорил взрослым:
мечтаю стать водителем!
Бабушка грустно смотрела на меня
И говорила:
тогда тебе нужно знать свой город.

* * *

Телефон, лежащий на лавке,
Телефон, живущий своей жизнью,
Сделал осеннее фото,
Как умел

* * *

Однажды я работал в салоне красоты
Много лет назад
И я показывал видео
И врал ,
Что вот это мы с друзьями в горах
Ездим в путешествие на мотыках.
Мы сняли видео и положили на музыку
Меня не видно — ведь я же снимаю!
Мастера маникюра смотрели видео
И делали вид, что верят
Ведь это была моя мечта
Поехать в путешествие на мотоциклах
В горы
Мастера маникюра знали
Мастера маникюра понимающе молчали.

* * *

Утро осеннее прохладное
Чувства не могут быть задеты
Нет чувств прямо сейчас


Галчонок Сангпо

* * *

Брат мой лебедь,
Прости что не могу помочь.
Шея твоя изгибается так жалко,
Так грустно видеть
Этот черный снег, мусор в воде,
Твои замерзшие ноги
На этой мерзлой земле

* * *

Хочется написать стихи,
Про холодный воздух,
Про деревья похожие на дым
(Что уже написано)
Про то что я вижу в окне
Про глупых сизарей
Чистую воду в стакане воды
Утренний снег и соседку,
Ушедшую в утренний снег

* * *

Снилось, что летаю.
Возможно я что-то механическое,
Например, маленький
Частный самолёт

* * *

Ты говоришь, что любишь птицу,
Но в тоже время любишь шаурму,
Тут нестыковочка выходит!!!

* * *

От птички ждут каких-то слов,
Дома и на работе.
Но что я могу сказать, кроме:
Успокойтесь.
Все хорошо,
Все происходит так, как должно происходить
Подпеваю посудомоечной машине
Она научила меня этим словам

* * *

Вот ты приехал и я слышу
Произрастающую в тебе
Тишину

* * *

Что это такое такое шуршащее, такое синее!?
Каждые несколько дней происходит такое!
Я не могу усидеть на месте!
Ты что-то делал на кухне
Ты вдруг залез в какой-то ящик
И взмахиваешь этим,
Шуршишь!
Хлопаешь!
в этом маленьком пространстве!
Это как небо, как море,
Что я видел в альбомах неземной красоты
Я открываю рот,
Я едва сдерживаю крик
Я расправляю крылья, трепещу
Мне страшно и прекрасно
Не бойся, Сангпо, говоришь ты
Это новый мусорный пакет
Синий мусорный пакет
на 50 литров
С завязками

* * *

Кристаллы снега,
Которые я помню,
Растворялись и таяли,
Наступала весна.
Хватит снега!
Весь город встанет!
Я думал о снеге —
И он пошёл
Бывает же…

* * *

В фильме «Пианино»
Бывший англичанин — а теперь новозеландский абориген —
брал уроки музыки.
У учительницы немой была дырочка на чулке
в районе щиколотки.
Абориген залезал под пианино,
Когда учительница играла Наймана (неанатолия),
Лежал на полу
И гладил края дырочки на чулке.
Я кажется понял,
Почему у тебя бывает на колготках дырочка —
Там, где ахиллово сухожилие:
Ты подсознательно ищешь любви.

* * *

Мастер Тай-цзи школы У
Взялся переводить Тургенева
Было поздно и переводить не получалось
Цикады пели слишком громко
Немного побаливала голова
Воскурения воскурялись
Но не помогали
Юй Дафу вышел к ночным деревьям
Белым яблоням, золотым сливам
Что за странные слова, думал Юй Дафу
«наша жизнь быстра и ничтожна»
Что за «милый друг Герцен»
Юй Дафу смотрел в черноту неба
Вспоминал позабытые лица
Шёл спать

* * *

Весь вечер летал с одного шкафа на другой
Это мой лес

* * *

Ночью раздались сухие выстрелы за окном.
Выбрался из клетки и улетел в комнаты
Там спрятался под кроватью
И бродил там, пока не успокоили

* * *

Камазы и ночные мотоциклы пугают меня.
Как гоночный болид я прижимаюсь к жердочке
И становлюсь очень гладким и аэродинамичным
Могу даже выскользнуть из клетки
И летать в темных комнатах
Но вот закрыты пластиковые окна
И можно спать спокойно
Москитная сетка снаружи
А я внутри.

* * *

Травинки что у ног моих
Стали тёмно-зелеными
Это осень мой друг
Прохладный день
Так тихо в саду
Зачем открывать окно?
Эта зима, говорят, будет
Аномально холодной


Антон Прозоров

ну и что что чужие свои
что свои чужие

мы здесь жили

родина скажешь

роща берез беспомощных
жалость жимолость

словно грачи летят
гаснет воздух молчания

тело земли обожжено

на окраине поля колодец
в котором гремит на привязи
колокол моего дня

засыпаешь и погружаешься
в темноту тела

медленный лес
озеро
голоса скользят по воде

чернеет сарай неясный
мостки шатаются

темнота невидима
вода холодна


Алексей Чипига

*

надо идти к людям, чтоб они сказали, что
ты не виноват. дождь, заговор против
статуй

*

как же красив протягивающий руку. а моё слово ловит меня, раскрывает
меня перед ним как того, кто унижен рамками и кто счастлив этим.
облака в зеркалах, леденцовые льдинки желаний, огромно и тихо будто
нас сторожит слон или всех вывозят за город дарить друг другу нищие
счастливые отблески. и какая ответственность: быть для кого-то
подтверждением его мысли о том, что такое человек.

*

смотрел на тёплый свет витрины, когда начали падать холодные капли
поздравлением с некой застигнутостью любовью… чувство рукопожатия
за спиной, посмотрел — собаки на траве, жёлто-серый венец
над зелёным рыцарским шёпотом. противоположность, приводящая к
ясности

*

Покинув кого-то, чувствуешь его таинственность. Значит ли это, что
движение отделяет знакомое от неизведанного и знакомое — обман во
имя веры? Готовность к гербарию в почтовом ящике, к журчанию мглы
под камнем.

*

тщательная неуловимость. крыши ожидают суда полновесности и
падения. пристань для лампы и обрывков историй.
— твои небеса расцветают на дереве поздней воли.

*

звёзды иголки в стогу синего сена над головами тех, кто прячет и
усмиряет. незапрятанное зовёт

*

дым и укрупнённые темнотой брызги голосов, застывшие на лицах
белых балконов. комната принимает колечки драконов, обрывки
застоявшейся тишины и становится тенью облака над картой судьбы
жильца. даль уходит в гербарий.
— нас спасёт, что мы маленькие, не больше счастья.

*

дорога, похожая на телеграмму, и похожий на филина кот. протяжная
церемония далей унимает стремительность дней.

*

настоящее это смелость быть вместе с началом

*

Буквы более мудры и менее серьёзны, чем голос. Вполне представимо,
как титры немых фильмов берут нас в сообщники в подтрунивании над
собой, а звук оставляет просьбу быть верными таинственному хозяину
и уходит. Значит, культура не мольба, а компенсирует серьёзность
мольбы мудростью различения? Не об этом ли поразившая меня вчера
пословица «в тесноте люди поют, на просторе волки воют»»?

*

солнце словно клей, чтобы не убежал материал трезвеющих листьев,
воздуха. неокрепшая старательность и удаляющаяся насмешка. в
сентябре звучит саркастичное «неужели» и неожиданно вдумчивый
ответ.

*

шум напоминает реку и прохожий речной слуга в краткий миг, пока он
прохожий. равновесие света и тени. такой баланс словно весть, что не
всё ещё потеряно или спасено.

*

страшное обезврежено тогда, когда
выясняется, что ты на своём месте

*

свет ушёл спокойно и ты поражён лицами,
оставленными погоней

*

сады туманов на рогах оленя

*

небо между звёзд как ткань между пуговицами. доверие готовящемуся
костюму. трезвая светлая ясность над юлой собачьего лая, над
планетой двора, одушевлённой твоим именем. что такое эта весёлость,
когда говорят «одет с иголочки?»

*

лимонное уплывающее благородство солнечных дней и сверчков,
трудящихся над восстановлением чьего-то обаяния в тёмной
благоуханной мастерской. лёгкая искра заботы между счастьем и
кажущейся уставшим светом темнотой. мы наследуем свету.

*

старые друзья в первый день холодного времени года. грация
внутреннего огня и стука в дверь

*

о росте, которому препятствуют события, где изнурён, уничтожен
человек. но внутри тебя есть бессобытийность, не верящая этому,
послушание становящихся теми или иными фигурами облаков…

*

плачут и смеются оттого что нигде нет
одинокой руки

*

будь моим спокойствием в тихом бою.
остальное питается робостью приходящих

*

опять взял каштан по дороге. в прошлый раз каштан предвещал
свадьбу, стихотворение, маленький двор. сегодня были слова о женихе,
гонимый детским криком голубь, паренёк возле спортивной площадки
мирно усмехнулся «жену не узнал». смотрю в глаза и вижу
преображённое падение тех, кто рождён для белого, для начала в руки
колеблющихся великанов

*

подумалось, учёба нужна, чтобы уметь заполнять паузы в речи судьбы
для тех, кто хочет успокоиться другом

*

ветер и бледное солнце между пляшущих листьев как рука для
терпящих кораблекрушение. вчера дорога под фонарём виделась
охраняемой вихрем и вместо солнца мы перекладывали покупки.
утренние мятежные витражи

*

мальчик с хлебом в кульке проходит мимо обветшавших ворот и
названия «Цветок жизни». до этого торговля на перекрёстке: волновало
соседство транспорта и товаров, просящих, чтоб их увезли от
перебранки стыда и солнца. ощущение затаившегося луча между
упавшими царствами желаний

*

Когда говорят о ком-то «они ничего не теряют», доверяют ли свою
любовь, от которой устали, хрупкости, которая не устаёт

*
когда идёт дождь, тикают часы, а когда он утихает, улыбаются львы
лучших дней… впечатление руки, радующейся складкам одежды в
холодной комнате. благоухающий отголосок пощады

*

небеса внизу, а вверху запах труда в лабиринте иллюзий.
поскользнуться и наблюдать спину единственного человека, состоящую
из многих уходящих в тёмные леса жажды, под своды колыбельных и
плеч. труд словно пристальный взгляд вслед уплывающему голосу рая

*

из разговора стало ясно, что даль
указывает на то, что есть, на то, что есть
родное

*

долгая собака Венера, мальчик на непонятном возвышении, весёлый
безымянностью плеск воды. а на обратном пути лошадь цвета осени и
музыка, сгоревшая на солнце. чего я здесь ищу? слово, в которое
хочется верить, как в перемену, голубую обречённость на порыв. тебе
пишет даль это небо без адресата.


Ірина Шабайкович

* * *

сьогодні я чорна скринька на борту літака в небезпеці,
німо фіксую напад терориста
і поки що не маю значення.
сьогодні ми вилетіли без екіпажу, з одним пасажиром,
який виявився терористом.
тільки я і автопілот маємо врятувати літак від його атаки,
від його спроби присвоїти, встановити контроль.
небо ясне, безвітряно –
здавалось хорошою ідеєю
вилетіти без пілотів з чистим баритоном у гучномовці,
без стюардес з гострими каблуками і досвідом самозахисту.
тільки бортовий самописець, про який терорист і не думає
і автопілот з обмеженим набором реакцій.
небо ясне, безвітряно.

* * *

розбилась об дно океану
замість того, щоб відштовхнутись від нього
риби хвостами збивають кульки повітря
з поверхні моєї шкіри
восьминоги б’ються за те, хто забере мене до себе додому
наче величезного плюшевого ведмедя
«берегти сон дітей – відлякувати ворогів – прикрашати оселю»

* * *

ґрати нагріті до іржі шершавої
їх обійняти би впору, теплесеньких,
об них кігті пташок нагостро заточені
пальці ж об них стерті й обдряпані

* * *

туманом тікали з-під пальців видива,
фантоми, малюнки уяви, ілюзії;
тіла старіючого безформні відбитки
із простирадл зникали назовсім;
і не було кому повісти, як тут холодно –
в країні, у місті, в кімнаті, у нутрощах –
і рани глибокі вимагали уваги,
іще не зійшовши, на поверхню не випливши.

* * *

хтось вистрибне з вежі
ти ж на місці, як я, скам’янієш,
скута страхом, знечулена –
поживи серед статуй,
у них наберешся
хіба спокою в погляді.
краще глянь на лезо меча,
там відблискують зорі, вказують напрям.
куди?
обираючи шлях, пам’ятай –
хто стояти залишиться,
на друзки розіб’ється зсередини.

* * *

що-ран-ку-на-га-дуй-со-бі – хто ти
втратиш пильність – те-бе-зму-сять-за-бу-ти
що ніжніші ніж вітер бувають твої доторки
і сильніші від хвиль можуть бути твої обійми

що голос не мусить крізь зв’язки різатись
а в легені повітря не конче заштовхувати
що у сни немислимі монстри і привиди
приходять, щоб просто побути з тобою

спопеляйте це місто хоч словами, хоч поглядом
один камінь в ньому все одно залишиться
топіть мене в морі звинувачень і докорів
доки я не обернусь на рибину

і якщо тобі раптом бракне аргументів
в поясненні своїх цінностей людям
жбурни об скляну стіну опонента
той камінь, що в мене в грудях


  • Автор-составитель и редактор проекта: Серго Муштатов (под общей редакцией Алексея Граффа) ♡ Sergo Mushtatov, Alex Graff
  • На титулке: работа Михаила Павлюкевича
notes

[1] «Существует реальность бумаги, бесконечно далекая от реальности литературы. Для разума моли, поедающей бумагу, литература абсолютно не существует, но для разума человека литература как истина имеет большую ценность, чем сама бумага <…> есть такой вид исполнения — киртан, как мы это называем – когда певцу даётся свобода комментировать, вставлять слова, которых нет в исходном текстовом варианте песни. Это вызывает большой энтузиазм, т.к. аудитория постоянно захвачена какими-то прекрасными, спонтанными проявлениями чувств певца. <…> у нас есть песни с ничего не значащими словами, которые как бы заменяют ноты. <…> Мелодия и гармония – это как линии и цвета на картине. Простой графический рисунок уже может обладать совершенной красотой; использование цвета порой только вносит неясность и бессодержательность <…> Фортепиано несколько смущает меня <…> И всё же идёт постоянный процесс примирения» (Рабиндранат Тагор)

[2] Физик Джон Уиллер, считая активное участие наблюдателя самой важной особенностью квантовой теории, предложил заменить слово «наблюдатель» словом «участник».

Исходя из «Копенгагенской интерпретации»: «факт наблюдения нарушает неразрывную целостность мироздания и рождает парадоксы. Мгновенное переживание реальности вовсе не парадокс. Парадокс возникает, когда наблюдатель пытается построить историю своего восприятия. И происходит это потому, что нет четкой разделительной линии между нами и реальностью, которая существовала бы вне нас. Реальность конструируется ментальными актами и зависит от того, что и как мы выбираем для наблюдения».
ihst.ru

[3] «…реальность не одномерна; это не плоский мир однородной субстанции. Реальность представляет собой ряд различных, но неразрывно связанных измерений. Проявленная, так сказать, реальность содержит различные ступени, или уровни, — от низших, наиболее плотных и наименее сознательных, до высших, наиболее тонких и наиболее сознательных.  На одном конце этого континуума, или спектра сознания, находится то, что мы на Западе обычно называем материей — чем-то бесчувственным и несознательным, а на другом конце — дух, или нечто божественное, сверхсознательное, что также является всеобъемлющей основой всего ряда <…> Посередине расположены остальные измерения бытия, упорядоченные в соответствии с их индивидуальной мерой реальности (Платон), действительности (Аристотель), включенности (Гегель), сознательности (Ауробиндо), ясности (Лейбниц), ценности (Уайтхед) или познавательности (Гараб Дордже). <…> Каждый шаг вверх по великой цепи бытия означает увеличение единства и расширение идентичности — от изолированной идентичности тела, через социальную и общественную идентичность разума, к высшей идентичности духа, идентичности буквально со всеми проявлениями <…> реальность проявляется в последовательных уровнях и измерениях таким образом, что чем выше определенный уровень, тем он содержательнее и, следовательно, тем ближе к абсолютной тотальности <…> Первый аспект, аспект высшей ступени, заключается в трансцендентальной природе Духа, который далеко превосходит все мирское, тварное, конечное. Наша планета (или даже Вселенная) может быть полностью разрушена, но Дух останется. Другой аспект, аспект древа, — это имманентная природа духа: Дух одинаково и тотально присутствует во всех проявленных вещах и событиях, в природе, культуре, на небесах и на земле, без всякой избирательности. С этой точки зрения нет ни одного явления, которое было бы ближе к Духу, чем остальные, поскольку все одинаково «состоит» из Духа. <…> Исторически отсутствие равного внимания к этим двум парадоксальным аспектам Духа привело к возникновению ряда крайне однобоких (и политически опасных) представлений о Духе. Традиционно патриархальные религии превозносили трансцендентальную природу Духа, принижая, соответственно, землю, природу, тело и женщину. Предшествующие им матриархальные религии превозносили одну лишь имманентную природу Духа , и появившееся в результате пантеистское мировоззрение приравняло конечную и сотворенную землю к бесконечному и несотворенному <…> И матриархальные, и патриархальные религии с их однобокими представлениями о Духе повлекли за собой ужасные исторические последствия — от жестоких массовых жертвоприношений ради плодородия Богини-Земли до всеобщих войн за Бога-Отца. Но среди этих внешних искажений вечная философия — эзотерический, или внутренний, стержень духовных религий — всегда удерживалась от каждой из этих крайностей (земля или небо, мужское или женское, конечное или бесконечное, аскеза или гедонизм) и даже вела к их объединению и интеграции (недвойственность). <…> шуньята, или нирвана, или апофатическое — нечто неопределимое, без всякого следа специфических и ограниченных характеристик. Но оно проявляет себя в виде ступеней, слоев, измерений, оболочек, уровней или степеней <…> В ведантизме это коши, оболочки или слои, покрывающие Брахмана; в буддизме — восемь виджнян, восемь уровней осознания, каждый из которых представляет собой упрощенную и ограниченную версию вышестоящего измерения; в каббале это сефироты, и так далее. <…> это уровни мирского проявления, майи. <…>  Существуют уровни иллюзии, а не уровни реальности. Но <…> именно (и только) посредством понимания иерархической природы сансары можно действительно оттуда выбраться. <…>  являясь для нас высшим уровнем индивидуального роста из возможно достижимых, душа в то же время и решающий барьер, последний узел на пути к просветлению, или высшей идентичности, просто потому, что этот трансцендентальный свидетель стоит позади всего того, о чем он свидетельствует. Как только проходим сквозь свидетельскую позицию, душа, или свидетель, тут же растворяется, и остается лишь игра недвойственного осознания, которое не смотрит на объекты, а совершенно едино с ними <…> Стена между субъектом и объектом рушится, душа трансцендирует и растворяется, и рождается чисто духовное, или недвойственное, осознание, простое, очевидное и ясное. Вы осознаете свое бытие всем пространством, безбрежным и открытым, и все, что возникает где-либо, возникает в вас, подобно духу, спонтанно. <…> Каждый проблеск понимания великой цепи бытия адекватен, а каждый углубляющий проблеск еще более адекватен. <…> великая цепь бытия восстанавливается. И это не очевидно всем только потому, что она скрывается под множеством различных названий. <…> Принимая все уровни и измерения великой цепи, мы одновременно признаем все соответствующие формы познания — не только «око плоти», раскрывающее физический и сенсорный мир, или «око разума», раскрывающее мир языка и логики, но и «око созерцания», раскрывающее мир души и духа. Если полагаться исключительно на око плоти, то в психологии появляется бихевиоризм, а в философии — позитивизм (два основных течения, больше всего ответственных за крушение в XIX веке). Если же мы восстанавливаем око разума, то получаем интроспективные психологические школы, включая психоанализ, гештальт, экзистенциальную и гуманистическую психологию, и также чистую философию — феноменологию, герменевтику, экзистенциализм, критическую теорию. <…> нам необходимо сделать последний шаг и восстановить око созерцания, которое раскрывает научным и воспроизводимым образом душу и дух. Результатом будет трансперсональная психология и философия. И это трансперсональное видение, утверждаю я, есть окончательное наше возвращение, соединение нашей современной души с душой самого человечества; таково истинное значение мультикультуры: стоя на плечах гигантов, превосходить их, но и принимать (и ценить) их вечно возвращающееся присутствие». (Кен Уилбер)

[4] «Знаешь, кто такие панки?» — сунул деда газетную вырезку. Начало 80-х. Пересечения навьи. Знал. Как любой школьник. Протестовал. С молочным братом с тёлками (у боевых подруг негро-куклёхи на шее, глаз на голом колене помадой, бусы хорошо бросались как в золотом путешествии Синдбада или Сталкере что не так уж и важно циклопихе) ходил с кассетником, с носком из ширинки, с наскоком на любую команду («лежать», «голос», «учитсяучится»). На вокзале придралась гопота. Ничего лучше чем изображать из себя тестовых одесситов не придумали. Не помогло. Помогли ноги. Знал про «панков». Но есть оговорки. «Ты!..». «С каких это внучек?!..». «Ну… например твоя круговая считалка где… жив собі дід татко тай була у нього на сраці латка чи хороша моя казка... “. “Ну так хорошая же!..» — смеётся. «Та да… но как тебе не ответишь — ты отзеркаливаешь БЕЗ КРАЯ! «Ты говоришь поганая и я говорю поганая… ты говоришь хватит и я говорю хватит…» и снова к старту «Жил-был»… нужно терпение.  Много выдержки. Или свою считалку молоть!.. Или смеяться.». «А ты почитай». Я почитал. Набор стенгазетный. Форма «договорной реальности». Ничего общего с нами. Партия сказала. Чёрные дыры уничтожают информацию. Она сохраняется при переходе в следующий цикл. Т. е., Вселенные возникают одна за другой. Конец предыдущей — начало следующей.<…> После мореходки — бортинженер. Родина «умеет» послать. В самую гущу. Воздушный бой над джонками заводями камышами нарисованными цаплями и рыбаками. Вспышки слева и справа. Потеря высоты. Реальность в виде хижины пищи тепла сбитому. Циновки. Маленькое совсем но светлое лицо не помеха для поцелуя. Ничто человеческое. Переход на сторону обиженных и обездоленных. Скрытые способности и резервы. Новое тело поскрипывает. Звенит. Поражает. Не сразу привыкнуть к размерам. Новый боевой язык. Трансформируется после отбитой атаки захватчиков в пагоду в садовый шланг в тычинки в верёвочный мостик в очередь у капитанского входа в кулак разжатый. Можно обнять. Узнать в любом страшище по цветку. По улыбке. Спрятанной на виду у всех. Способной отражать. Впитывать. За вопросом о частице следует ответ о частице.

[5] Название пришло благодаря Художнику этого выпуска, Михаилу Павлюкевичу.

На одной из его работ (где природа реальности не вступает в конфликт внутренний, да на всех его творах прекрасно соседствуют, сосуществуют в одном целом явления и энергии разного порядка, разной скорости!) увидел надпись, как часть, как главного героя. За кадром — нелокальные связи с общим пространством, действующие мгновенно. На другой оказалось: «см. выше». Идеально. Ни убрать ни добавить. Участникам было предложено. Без добавок и проб объяснений. Кто как увидит. То, что случилось теперь перед вами.

«Пусть все существа будут счастливы, пусть все существа избавятся от страданий, да не будут они разлучены со счастьем, да пребудут в равностности, свободной от ненависти и привязанности»

[6] Дэвид Уайт

ВСЁ ОЖИДАЕТ ТЕБЯ

Твоя огромная ошибка — играть эту пьесу, как если бы ты был один.
Как если бы жизнь была постепенно разворачивающимся
сложносочиненным преступлением, где нет свидетеля
маленьким, скрытым нарушениям установлений.
Чувствовать себя брошенным — значит, отрицать близость
с тем, что тебя окружает.

Ведь наверняка даже ты иногда чувствуешь величие расположения вещей;
всё усиливающееся, всё занимающее собой присутствие,
хор голосов, окружающий тебя со всех сторон.

Ты не можешь не замечать, как мыльница придает тебе сил,
а шпингалет на окне дарует свободу.
Пробужденность — это упорное постижение скрытого в знакомом.
Ступеньки — твои наставники в том, что грядёт,
двери всегда были здесь, чтобы внушать тебе ужас и приглашать в неизвестное,
а крохотный передатчик звука в телефоне — явившаяся тебе во сне
лестница к божественному.

Сними с себя бремя одиночества и потихоньку включись в разговор.
Вот чайник, наливая воду в чашку, поёт тебе;
кастрюли отбросили свою высокомерную возвышенность
и наконец увидели в тебе добро.
Все птицы и все создания в мире являются
невыразимо сами собой.
Всё ожидает тебя.

(перевод Дарьи Кутузовой)

[7] esoterics.wikireading.ru

Продолжение… Избранные работы Михаила Павлюкевича

1 2 3
Поделиться:

Оставить сообщение