Не тренер деревьев (поэтическая антология)

0
Свет здесь. Разные его формы зрения и роста. Связей и завязей. Продолжения рук, ветвей, родства, событий. От внутреннего к открытому. Вспять. В дороге. Близости. Взаимодействии. В поисках равновесия. Приязни. В естественном стремлении к свободе. Без условий.

Здесь подборка из антологии-в-процессе, в которой ещё появятся новые листья, колышки, сопилки, коелбрены, плоды. Здесь «анти-диктатура», солидарность, «очевидное пограничье», отголоски теории струн\мембран, «посредник дыхания», «закадровые тождества» (замеченные живыми поэтами). Здесь хотелось бы поблагодарить, тех кто откликнулся и включился в этот эксперимент с «…отчётливо выраженной, многолетней… разветвлённой… осью», увидев большее.


Не тренер деревьев[1]

(Анастасия Афанасьева, Станислав Бельский, Максим Бородин, Артём Верле, Елена Глазова, Андрей Жданов, Гали-Дана Зингер, Виктор Лисин, Эдуард Лукоянов, Георгий Т. Махата, Ти Хо! (р-р.) муштатов, Антон Полунин, Сергей Сдобнов, Сергей Тимофеев, Алексей Цветков)


Анастасия Афанасьева

***

Если бы ты была моим деревом,
Я бы удивлялся тебе так искренне и нелепо,
Что, наверное, привлек бы внимание общественности
Своим выражением лица.
Они говорили бы: глупый, глупый,
Посмотрите в его зрачки,
Они широки, как родина и черны, как дыра.
Так я бы поливал тебя из огромного шланга
В июльские дни, когда редко бывают дожди,
Слушал бы твой шелест и уши мои
Разрастались бы до размеров слоновьих.
Я бы хлопал ими, будто большими странными зонтами
И невероятно взлетал бы от воздушной тоски.
Тоска, тоска оттого, что я же не дерево
И все, что умею – трогать твою прекрасную кору,
Говорить с твоим невообразимым шелестом,
Целовать твои листья, качающиеся на ветру.
Но мне никогда не проникнуть внутрь,
Не услышать воду, что протекает в тебе
От корней до макушки,
Не объять твои клеточки, сеточки, твой фотосинтез.
Все, что я могу – смотреть с любовью и удивляться тому,
Как в тебе протекает жизнь
И разделять ее с тобой с помощью
Моего круговорота воды в природе.
Я могу дружить с такими же камнерезами, как и я,
Говорить с ними о том, как вода точит камень,
Знать их изнутри полностью и оттого
Не трепетать перед ними и не желать сливаться в одном.
И только в поступке с тобой становиться тем,
кем не можешь случиться один,
Например, гениальным художником Гойя.
Ибо все мы дружим с подобным себе, а любим другое.

2008


Станислав Бельский

***

Уходи
от золотой жилы
от бесследного солнца
падай
в прозрачные сети
говори медленно
как дерево
весной

***

двадцатикратным
движением
к первому встречному

после ночной посевной
где огонь
под предлогом

не перемешивай
лишь прицепи
эти стоны

к чёрному дереву
на пересменке

***

зазубренные головы света
летописный ключ
замещающий дневные молитвы
рифм нет потому что так лучше
утоляется жажда

холодный поток именно здесь скрывалась
невесомость как жёсткая планка
временная почта високосный удар
в оползающий берег

сделаны правильные шаги
остались
ненужные и несвоевременные:
яблочная рапсодия
телефонный звонок – ты где? –
изнутри неотвязного джаза

ещё один самый последний
лист искажающий дерево до сердцевины
необходимая музыка
для отступления в подкожную мякоть

***

жалкое зрелище:
дерево восторга и
неповиновения

тише травы ниже воды
(гораздо ниже)
но и мне повезло:
целый день в берёзовом подстаканнике
с каменными синицами
и одним арестованным слогом –
модным словно
учебная сирена над городом

воздушный шар ноября
игра с припрятанным детством
ни меры ни вывода ни даже начала
ничего чтобы смыть послевкусие
игра-сама-себе
в развёртывании ненужных страниц

слышать простуженно словно
булькает карбид в ленте фейсбука
стук колёс – целан-целан
имеет ли смысл узнавать
больна ты подцепила
очередной вирус или просто
лежишь по обыкновению в засаде
с тяжёлым арбалетом?

ещё немного – и будут открыты
новые разновидности слепоты
никаких подводных камней:
так монета падает в черноту
игрального автомата
(ставь на зеро? 14 раз подряд
выигрыш гарантирован)

или – полностью избавиться
от любых сравнений ожиданий
а заодно и от копоти на потолке
или –
не переводить
мерцающую тяжесть в смех
или – не угадывать
следом за почётной ношей
огненную бабочку
реестр истерзанной плоти


Максим Бородин

***

вера в неизданное
в невыданное
невыдаваемое
невыдуваемое
словно воздух из легких
словно кровь из сердца
жизнь
кроме как в море
тысяча историй
а вода одна
дно под ногами
существует всегда
вот только всегда
иногда пропадает
и кажется
что ты не существуешь
не можешь не существовать
словно Джими Хендрикс в своей гитаре
море тара
в которой перевозят ангелов
с одной стороны жизни на другую
с одного плеча на другое

***

мы привыкаем жить
со всеми событиями
происходящими в нас
и чем глубже час
с его минутами
дутыми
словно китайские пуховики
тем ближе мы к тому времени
которое ничего не изменит
потому что не время меняет нас
а мы сами меняемся со временем
час
проведенный с тобой
важнее всего
его река
засыпанная песком и солнцем
с чайками бьющими воду белыми крыльями
остров
на том берегу
вернее весь противоположный берег состоящий из одного острова
ты говоришь
не смотри на меня так
и я улыбаюсь тебе
потому что не время
менять себя в этот час
высматривая в тебе
то
что я нашел

***

где ты
сон мой
сан
первосвященника
«не бойся моего к тебе отношения»
пишу в шум
дождя
распластанного по времени
словно история воздухоплавания
как утешение
в эпоху человеческого безумия
смешение капель в твоих волосах
смущение
словно смещение центра тяжести
в твою сторону
где ты
ось моего сна
весна
сними всё
что принесла
с собой
ты остаешься со мной
до утра
словно остается святое писание в описании книг
перевозимых через границу
нашего воображения
движение
чувство твоего дыхания
остается навсегда
ты спишь
высматривая в снах
страх
чтобы обойти его стороной
иной


Артём Верле

(Из цикла «Деревья вдоль дороги»)

***

деревья вдоль дороги
вмёрзли в тёмные борозды

(памятники разветвлённости)

но есть и новости —

красный фольксваген
(вроде) подрос — а ты?

***

вот деревья взорвались

и возможны ранения

только лёгкие, медленные
хоть и изо дня в день

***

говоришь но
неслышно

слово — белая блажь

(облетают цветы
с кончиков веток
где и деревьев ещё и нет

***

я вырос до того
что вижу вдали дерево

которого раньше не было

(Из цикла «Исчезающие деревья»)

***

дерево устроено
системой просветов

они подвижны и неуловимы

а я сплошной
неподвижный уловленный

и если тиран
меня крюками дерёт

я ускользаю в раны
и нет меня тут

вот и урок дерева:
где пусто

там и живут

***

перевёрнутое изображение
поля и дерева

вызывает приступ рвоты

вниз цветут жёлтые цветы

корни не корни
а растущие в своде трещинки

из которых всё льётся
мгновенно прелестная

струйка пустоты

***

деревья всё приходят
и уходят

через подземный переход


Елена Глазова

***

люди родили слона
слон вышел гладкий и скользский
как свинцовый шар
баюкали укутывали
пока не раздавил колени
выкатился из рук
отлетел и замер
обступили со всех сторон
заглядывали
каждый хочет
получше увидеть
послюнявить
свинцовое ухо
слон безразличен
к их ласкам
стали напирать
наступать на пятки
того гляди затопчут
оформились две лидирующие партии
по слоновой трактовке
про-слон и контра
остальным пришлось удалиться
или примкнуть к одной из двух
распалились начали приводить доводы
усмирили закипающую рукопашную
угомонились начали читать доклады
оратор сменяется оратором
кипит за слоновье будущее
(…)
в то время как слон
раскачиваясь от словопрений
разошелся
выкатился из круга
докатился до лестницы
сиганул с верхней
рассыпался на миллион
свинцовых шариков
шарики полопались
стукнувшись оземь
пока люди потрясали кулаками
шарики повисли
мыслью свинца в воздухе
чтобы люди могли родить нового слона

***

бог красит губы
бог достает тонак
глядит в зеркало
подводит глаза
выходит на улицу
бог идет по шоссе
неудачно стопит
падают сумерки
бог глядит в зеркало
поправляет прическу
высматривает седой волос
бог подкрашивает губы
бог зевает
со скуки продолжает стопить
механическим жестом
темно и начинается дождь
бог насквозь
останавливается машина
дождь в свете фар
дверь открывается
бог на переднем сиденье
подглядывает в зеркало
машина удаляется в лес
бог привычно расстегивает штаны
бог раздвигает ноги
(…)
поутру на опушке
обнаружено тело
человека без примет
на руке надпись
красной помадой
ты для меня бог

***

что же, индустрия искусства
на стерильных стеллажах
заформалиненные тельца авторов
иссохшие уменьшенные в несколько раз
серо-зелено улыбаются
немощно заворачивают синие конечности
ровными рядами на позолоченных полках
строгость аптеки
девушка с забранными волосами
поднесите мне тестер
золотую пилюлю с позолоченной полки
пока она чинно передвигается вдоль стеллажей —
на полу в самом центре
из белого ящика зарождается армия мух
армия следует в другой отсек
кормится или попадает
на решетку-гриль
в бронзовых разрядах
от разрядов умирает армия мух
пока умирает эта уже близится новая
инкубатор работает без передышки
инсектонатор вместо радио
девушка приближается
вблизи видно что на ней прозрачная маска
чтобы не повредить дыханием
особо ценные артефакты
в бледно-стерильных перчатках она
держит особнно отточенную пилюлю
вдруг как муха расправит крылья и унесется
но нет она же из золота
кредитоспособен значит пригоден в зрители
гляжу во все глаза на последнее достижение
художественной мысли
вот золотая пилюля расправляет крылья
вот пилюля почёсывает лапкой по лапке
вот пилюля зажужжала
сорвалась и улетела
о чудо золото приближенное к разложению
стадии развития мясной мухи
о чудо трепещу и чувствую что мне приотворилась
завеса пелена тайны почти спала
и что-то прояснилось…
на мгновение немеют ноги
и туманится взор…
приводит в чувство
разряд кассовой машины
девушка держит мою кредитную карту
расплачиваюсь еще одна тайна
осталась неназванной


Андрей Жданов

***

Вечность –
это ряд широколистных деревьев,
посаженных вдоль железнодорожного полотна,
это детские, детские кубики,
сложенные в замок спящего короля,
это рёв одинокого оленя,
сидящего на корточках
у стены серой пятиэтажки,
это розовые фламинго,
перебегающие улицу на красный свет светофора,
это геронтофилия,
скрытая в патронажном милосердии,
это каслинское литьё,
которым Чернышевский
бьёт по голове другого интеллигента,
это ещё много и много
интересных и условно занятных вещей,
в том числе и контуженный воин,
которому кажется,
что его дочь –
всего лишь продолжение похоти.

***

каждое утро
земля расстаётся с небом
каждое утро
моё теплое тело
становится твёрдым
и ледяным
я открываю глаза
и вижу потолок
по которому
ползают тени деревьев
вплотную подкравшихся к дому
и тогда душа моя
невесомая
расплющивается на них
а тело кричит от боли
до наступления темноты.


Гали-Дана Зингер

(Из цикла «Памяти»)

Памяти шелковицы (I)

тут я живу, хотя долго и умерли,
тот ушёл тот уехал
в один день и счáстливо
осознавая невозможность

— умерли-шмумерли, лишь бы были здоровы —
чихает бетонная пыль
оседая на листья
— вашими молитвами —
хочет ответить отбойный молоток,
но молчит
и без слов продолжает ломиться в открытые окна
сохнет седая листва
у неё безответное
к кокону не шелкопряда
другого какого-то
чешуекрылого

4.X.2006, 6.X.2006

Памяти багряника

Листья опадающие, круглые, тупые, цельнокрайные, при основании глубоко
сердцевидные.

прель сора
жатый шёлк и удивляться: деревьев нету первого куплета
нет первыя строфы
нет дерева иудова
его нет!

не лето же, апрель

пунктиром молока проносится
и смолк
небесный монорельс

а всё в асфальт впечатано графы расхода
и нет его!

и то, что под ногами
уже не древо Иудеи
не Arbre de Judée
не Judas tree
не слов удел
— сотри –
недеяния след
не доля свалок
а дурная слава
дурная кровь
и диво дивное
людей

то по-белу лилов
то – по-лилову ал
тот чёрный нал
той памяти улов

бессмертно все, что сам по пустякам
ты вспоминал я забывала

30.VI.2008, 2.VII.2008, 17.VII.2008

Памяти шелковицы (II)

тень на стену приходит и ложится
с больной извёсткой, не на брёвна детства, не на обои недетской.
бетонная пристройка, не изба ведь и не коммуналка.
надбровною от любопытства приподнялось окно за ставней.
гудёт компьютер однотонно.
но ночь на ровном этом звуке
не избавить
от себя от ночи.
прикинуться сестрой, которой нет
и не было и, может, и не будет?
но-но! исход один забаве.
извод один – да как не извести! –
испод один – забывчивость.
не память.
мне кажется, что вовсе откровенна.
хоть и не исповедь.
а всё же кров и дом.
и Word в работе.
и тучи комаров.
и двор, который обернулся садом,
как соль, что обернулась на содом,
представившись женою и стыдом.
дверной проем, что притворился дверью,
и тьма радиограмм,
себя представившая стадом,
не стаей – так! – мышей летучих.
приём — приём — как слышно — я – ушан.
вас слышу — я – ушанка.
но исподволь слетелись
петéльки с петлями на пуговицы слов
и лепет затянулся

24.VI.2008

Тут

I
Скатерки тюлевой натянутый батут –
тутовник осыпается в июле.
Что на земле – раздавят иль сметут,
или верней, раздавят и сметут,
что на ветвях – склюют бульбули.

Непонимание мое, ты тут?
Мое чужое, непойманное, ты не оставляй меня.
Ужо тебе, не гоже мне одной, сменяя
двух языков ободранную кожу
на жалящий себя ж раздвоенный язык.
Весьма обяжешь, опустясь на дно
полудворового полуколодца.
Пусть вой музык
воинственных, хоть невоенных раздается,
пусть льется по соседству мыльных вод ручей
(поденщица окончила уборку),
пусть оседает на лист и на листву строительная пыль,
но ты, мое светило не дневное, ничейное, ночное,
ты, гневное, затми фонарь над дверью
и выхвати зверье из темноты:
отряды рукокрылых в чуткой кроне,
семью полевок позади в сарае,
отвадь поденку от «летучей мыши» –
не рано ли ее хоронишь? –
и тучи мошкары. Еще сырая
после поливки почва
так, чванная, раскинулась и дышит,
как будто в жизни суховея не бывало.
Да кто же вдох ея уразумеет? –
улитки, слизни, уховертки, диплоподы?
А выдох сразу следует за входом
луны в дом Водолея.

II
Смятение мое, ты здесь?
Моя твоя не понимает.
Но смятая исписанная десть
напоминает мне – так урожай снимают.
Все в мае началось.
Сейчас – июль.
Я годы это повторять готова.
Сминая тутовые ягоды чуток,
тюль прогибается от каждого удара,
подтек железистый основу и уток
окрашивает, и находят дыры
пожарник-жук и клоп лесной, давая деру
или, верней, пускаясь наутек.
«Сейчас»-то я сейчас сказала сдуру –
сей затянулся час на много лет и зим –
недаром ток минут невыразим –
или на то нужна особая сноровка? –
всё те же в воздухе песок, бензин
и память слабая политых бальзаминов.
Невыразимые так моментально сохнут –
чуть только отожмешь и на веревку –
уже снимай.
А ваньки-мокрые по-прежнему мокры
и с ними май, июнь, июль минуют,
август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь…
Январь-февраль их иногда под корень срежет,
бряцая ножницами ливней,
но если март они переживут,
их лето начинается в апреле.
А в конце мая – тутовая завязь, и в ней –
невзрачная, как тля на розе, невызревшая зелень
еле-еле тлеет.

III
Когда же на дворе совсем темно,
в виду воображаемых осей
симметрии в строеньи тьмы и ока,
сомнение мое, побудь со мной
столько часов, и каждый из них – сей,
сколь проведу в рассеяньи глубоком,
в расселине меж улицей и домом
под тутовыми ветками, в теснине
меж розою, который год больной,
и грядкой бальзаминов,
слегка прибитых городом и градом
и падалицей тутовой. Заминок
не знающая череда событий
беспроволочной розовой оградой
приостановлена в незнании, в развитьи
бутонов, их плоть как будто распирает изнутри,
пытается прорвать как бы плотину
излишек лепестков, как буквы в алфавите –
ять – каждая из них – и без изъятья
топорщатся, таращатся и тщатся
иной раз два, а то и три
представить взгляду полную развертку
чего-то вроде слухового аппарата,
но предъявляют верткую двухвостку
и шелка жатого паленую обертку
как грамоты верительной печать.
Им силы изменяют, и измены
постичь они не в силах.
Так я недоумение почать
все силюсь, всматриваясь в них недоуменно,
вперяясь в старческие лица хилых роз,
пока их суховей не одолеет.

1999 (?)


Виктор Лисин

***

о будь как дерево ветвист
и помни о корнях
и помни обо мне в своих ветвях
о птицах на ветвях

я буду дождь и буду слеп
прольюсь как кровь
из тела голубого до костей
из птичьих ртов

***

а дети деревьев ушли на войну
так больно деревьям
их мочат в окопах солдаты воды
и дороги не греют

а солдат голубой в ладошках
младенца качает
и дерево в сердце его голубом
прорастает

***

Гроза.

Ставни ходили ходуном, как врачи
сомневающиеся в диагнозе.

За окном ребенок
заболевший ветрянкой кричал и плакал
ладошкой сиренью касаясь
стекла.

Шахты гнилых яблок
на земле разрушались на глазах
похоронив в себе
будущее.

Я вышел к ребенку одетым в деревья
и прилег рядом.

***

Дерево похоронили.

Сироты его
на белоснежной площади
молятся с черными
свечками

букв.

Ты останавливаешься возле опечатки
оставляя там больше.

***

мох в ладони — это то
что чувствует

дерево к другим деревьям это любовь

разве ты не понял?

***

на глубине крови я вижу твои отражения
вспарывающие зеркала они приходят ко
мне спрятав израненное берегами лицо

их кожа прозрачна как рыбаки
перед смертью повторяющие тело реки
их удочки огромные деревья
заброшенные во
взгляд

знаешь когда я смотрю на аквариумных
рыбок я боюсь спать на спине я боюсь
что скоро умру я говорю шепотом чтобы
не распугать себя

наверное я хотел бы умереть в яблоню
и ловить детские голоса
на своих ветках но я голос под камнем
и я умру в камень будут ли голоса подо
мной?

[я слышу тебя я сказал это громко]

***

Деревья — отрывные календари.

Даты на
земле
скрывают тела им нет
числа.

Солнце не заходит две недели и лошади
встают на задние ноги и выносят
жеребят и сено в поле

я хромаю на одну ногу
я молюсь в последний

раз

***

бабушка и дедушка молятся
качаясь как две
яблони

– седина – это гнездо с ангелами –

в детстве всегда очень любил
лазить по
деревьям

***

/рыба шар/

иголки деревьев

***

1
старое дерево выгуливая птиц
засмотрелось как небо прогуливается
само по себе

2
возле лавочки человек прогуливает свой
день а я прогулял весь мир

3
и стал деревом
и стал небом
и стал

собой

***

возле больницы я смотрю как деревья
вырезают из себя цветение они
прикованы к постелям земли я нахожу
свой самый живой страх как археолог
нашедший могилу понимает — это его
лицо

я вспоминаю как умирало дерево как
я целовал его ладони сквозь телефон
дрожавший голос как родство против
отпевания ветра

я принимаю себя как лекарство и раз
за разом слыша шелест в телефонной
трубке и вместо звонка колокол я буду
петь с вершины цветка —

я
буду
петь
в

хоре

***

в лицах деревьях пробежало
воспоминание
пожара —

[в каждой ветке не спал ребенок воды]

колыбельная —
дождь

***

все сожженные стихи воскресли
возле моего дома деревьями
и бьются —

[азбукой листьев]

в
чистый
лист

окна

***

[надвигается гроза как рой насекомых
на посевы ржи…]

деревья зарываются
обратно

в землю

***

[беременность рощи]

касается костяшками деревьев
там где —

движение бабочек

***

дерево по образу и подобию
руки посадившей
его


Эдуард Лукоянов

Плотник в лесу

1
голоса тверже меня и камень
кричит разбитое древо
осколки —

расползаются годовые кольца

тихо
и здесь
осиный шепчет
крест:
останься
там

лес предан забвенью теперь только улицы
распластается мрамор как снег
водою станет бетон

упасть
в листву
и чтоб не снилось

2
здесь
поет:

мне снился песок мне снилась смола
дождь не дождь дождь не я
в траве змея во рту змея
и дождь не я но дождь не я

ничего
и
слушай как

трава ворошит осиный мед


Георгий Т. Махата

<>

не имея зеркал
рукава мои
останутся длинными
как в дереве

ты не позволишь
меня утомлять

ты не позволишь
крепким монахам Метеоры
проточной воды
нарушить мои зеркала

близть водопада сморила
собирал перепись
светляки покинули корзину
в темноте

за шторами
ищут маниока цветки утолить
от досады
не выезжал изчерна
любоваться побегами

ветер дышал ветром

зод лучник
шерох отвар
дорога свободна

ветви из дома
двумя полётами
не отмирают

лес наблюдал


Ти Хо! (р-р.) муштатов

цоколь

» лёг конь к-луб-ков
двух-
с т. Вол -ка «

(
легко лиЦо
-коль с гор
сТропы
(
не-г-ро-з-Дью грома иск-
Ка-
дрилью
(
от музы -К-и-ТАЙ- ник
стог
роста
(
до-быв теПлот потерь
зор
иво-лг
(
В ДЕРЕВЬЯХ СВЕТА вдых
зе \-рн?\
-ните-
(
йПереворотом клемм —
вход
в спору
(
ковёр одна из них —
вверх
лимфа
(
ни ловчими с венком
ни
с л о в о

Жижек и сливы

стол перевёрнут
(
есть выход –
с краю поставим с моторной лодки двигатель
проскользим наче дым без ног задних
)
у птиц нет корзин для покупок
нет второгодников
с броским набором «сделай самку (взрывчаткой)»
не знают про смету на психоатаки
нет кассы свободной
нет минных фабрик в этих полях
так просто застрять в направленном действии
в поимённых запрудах в прямой передаче
(
камеры слежки оставлены в камерах хранения
поезд храни королёва
1-ю и 2-ю ступень
звёздные городки и г.-спутники узловые станции
порты занавески с надписями пунктов отбытий\прибытий
окна вагона – покадровый сад с потолка
о с т а н о в к а
()
раньше был тополь как тополь
кому-то из аппарата управления вдруг помешал
говорилось про избыток влаги от тени
пуховый прибой лез в любую щель
бился в каждый борт из цедулок
корабли средних лет чихали слезились
вдумчивые лесорубы
в залпах соплей в запалах под всякую руку
краснолицые не говорят много
(
пень-цоколь встретил меня
набором нимбов
любого размера в пределах коры революций
больше не смотрел
в эти орбитвы-круги от камня по озеру
от красных мультяшных радиоволн и шапок
оторвало плотину сотней лампочек хлорофилла
от столба
(
смелая жижа
рикошет расцветания лотов и пран
как провод и сдача с коня
зелёный матрёшечный свет застыл в прыжке накаливаний
слилися в одно в громкий памятник морю
обглодан
такой ответ рукоприкладствам власти
такие наши деревья
а поезд отстал от Славоя

пуст ил

1
(
пустил бы в вёсла жит-
-Ь но я не войско догола кристалл
и соло на конце копья
на кой мне гробик аборт калинов
«какая-то особая форма превелегий
с п_о с о б н о с т ь НЕ СЛЫШАТЬ,
так они думают…» , — колется утро
бабушка мехом вовнутрь

ЗА ДЕЛО ДЕРЕВЬЕВ

2
(
тебе идут усы напольны

тем больше инвентарь у медресе
чем меньше узел стуж в подкорке топок
посмерть мучна плеяд калитка
«хвой гром» — пропеть из потной розы арте-
лер -Ист -иныЕ -боле -Е -в
купанье в классе
(
уж середина сур за пятьдесят
казна констанТ -и- трИбунал
из магазина «юная невеста» течь опоры
сил в пол-руки
в шар бедной пеппилоты ролик техно
суёт свой пропуск: «лётчик — если проклят!»
(
зодейщик в Нас-секомых бирках

ив кожной сабле — три окна
\ волна отвесна \

3
(
повтор — защита теплокровных горок
из ниток поле: » каждая урок и шишка
» как столбик в штольне
— сбросит жар » как юг — папарты
— СБЕЙСЯ истребитель
(
в шторм в «уме» усомниться позволь
» сусанин-старцы » — синема с колена
(
и машет с берега вода не наша
и коляда молекул в титле:
» б_е г н а в е р х п о м о ж е т

КПД* (натри буквы)

1
тропинки в воздухе по-малу сносит
в сторону чучела озера что не меньше протоптано
подпольщика со снежком в камине
с подробной памяткой сбора наверх
плодов по слогам как не вспыхнув кинуть
за людей 42 кг.,**
за ясность противополицейской бутылки
точек на единицу щели
размером с почтовую саблю E.L.F.***
фронт с горы с Авалоном
зверофермы пылали освобождённые от убоя
скотинки не шли на свободу из клеток
партизаны
эти изменённые состояния объясняли просто
» невольничья зависимость » или
» склонность к стойлу»
( ——— (
тот кто был в армии
в монастырях мог заметить что многим
подходит ритм конвеера
музыкальной шкатулки или метро
когда «знание» о том что будет завтра
в обед
через месяц даёт некоторую уверенность
и внешнее равновесие…
возможно кому-то из стада и стукнуло в темя
подставить сустав \ не знаю где у них плечи ! \
в организации побега огня…
вот и стоят
смотрят в него в эту локальную течь
в эту гибкую прорву время действия досок…
огонь в свою очередь
освобождал литеры от рабской необходимости
быть красными нитями…
( ——— (
они же освободили воздушных змеев
полчища свитерные от клубков сувенирных
критовских ( ——— (

2
(
независимо от количества пикселей
на единицу омута
где долбодятлом прикидоваться не эффективно
( ——— ( по большому счёту охотник
мог бы плодиться повозками если енота
так и не видно в дыме
с вязанкой хвороста \ пусть звукового \ но мама спросит:
» где ты был сынок (?)
с какой иконкой носом чорным ёбся (?)
кто грозил из глубин (?) из библиотек осоки несобранной
отражательной палкой прииска
когда ты забыл что светлей от улыбки станет всем
на любой цифровой станции
с тех сторон курсора ( ——— ( это тоже
прощается
присно

* Клуб Парадоксовых Друзей
** столько весил M. Холгер из RAF, который “воевал ЗА людей со свиньями”
*** Earth Liberation Front Фронт , «Авалон» — У. Роджерс

***

изобр., стремян в прибой привело в шаровые молельни
берег засвечен снимок с ёлки покров вплавь
ватр с общей тетрадкой ударов / кормы ? / в минуту ?
уголь передающее сестройство к лесу задан
за-борт на узел морской з и м а не к л ю ё т
с одной стоянки завязка концов крови
на лодку намордник порог со -r t a* шапка валом
вальсы веткам с т о л для в с е г о верю
вместо в/ч ногО _гня — с ЛЕСкой зВЕ_Рука
культ шлю-Зов декабрь переждать сидя в хвое
потока сердца разведчик в теплицах вод нерест
преломленье лучей / о колено ? / гаЗета: «из-кра: -на
стоп-крайна вокруг волокно верховин ватерлиний
РАЗ -ТВОРИМЫХ книг в цвет_У Яко _Р_я _Дом

*высшая мера всё то что соединено и приложено
в своих частях k o s m o s
т.е. «По-Ряд-Ок» / с вед.,, т.е. «зренья напротив»

не смотря ни на что

в сл. раз будет ещё быстрее зима (без курков?)
сплеча кустарная как младший отец
лепка резкость зубов глубин оксиген кисень
получил повестку нет 3-х детей у старшего

(пишетвсёвремяслитно глина)

отца пот в записи
гамма-лучи влияют на рост маргариток
играет на арфе на просеке на асфальте сметана
со стеклом о сроке годности плотного тела доклад

кита (иссу хие собаки) фигурка занята делом

прижала сухарик книгу без плоской одежды
домашний музей конвертов в самый крупный
залезть и отправить почтой прилив
(сейчас вспомню только перестать думать об этом)

по звёздам по местным размытым признакам

по коре струи бьют опечатки тира
прямая вода вставные зубы в цветочном горшке
кит не спит углы от топорной работы ещё больше
стёрты до дерева после уроков волокна

(сценка сверки в кабине подъёмного крана)

всегда есть что-то похуже узнанки ( )
нет горячей? а там вовсе нечего пить ( )
поднялись цены? топите стружкой? гости?( )
а там спят (когда не бомбят) во всей одежде ( )

(волны зовут на обед плата верна печатная)

одетой сразу в газеты и в толь рубероид форпост
слой за слоем резец сломан передний
ссылка меняются связи семейных клеток
однажды вылезут на поверхность

(люблю тебя не смотря ни на что)

все договорняки
вибрационная остановка перед новым
путешествием страницы клейкие ласты звук
замазан атакой позднее ток нужно держаться иначе

тато

Світанок

попался прямо
на улице на мотив «энималз» закольцовка про солнце
в доме своими словами что-то на кшталт нового гимна
где вместо «ще не вмерла» — полный набор
позитивных вставаний чисто вроки з самого рання

в гости в 12-ть с дыней мятая речь бузок карпатський
або угорський стены памятные закладки
перистые слои в снимках вырезках из газет из чувства
верности станциям пропускам
удивили углы вернее их отсутствие

закруглены как края холодильника
приёмника или авто из 50-х (аэродинамическая мода
обтекания
)

ты «делаешь мир мягче» «сглаживаешь выступы«?
только вместо 4-х становится 16-ть колючих восходов
посмотри под ноги!

***

мель – улей и-в., в тон потопа советник-сурьма:
» ясли-бои если прорубь спиной: » проростал:
» тень от реки: » тренировка зимою верхом:
» в платьях из рыб: » азьи ропщут птенцами мело:
» про декабрь: » только к т о океан: » елью медлю:
» стирать?


Антон Полунин

По мере удаления

Одиночество
Вещи окружены вещами
Злоба гласит надпись на двери
Незнакомец бродяга
Не гласит надпись
Еще без предварительного медицинского
Помещена в изолятор
Через стенку камин живой уголок
Будешь ходить в школу
Вставать в семь ноль
Завтрак
Второй завтрак
Зарядка

Одиночество вещи
Гасишься чем можешь после бессонной
После прогулка игры
Полдник второй первый
Свободное время полчаса
Пойди хоть откромсай себе что-нибудь
Или повальный в сомалийской общине
Туберкулез
Вши
Наверное
Нужно ходить на языковые курсы
Теплые вещи пойти получить
Написать заяву на переселение
И другую
На материальную помощь

В протоколе писал под диктовку
Грозили выселить
Депортировать
Грозили поместить в ПТПИ
Обещали ПТРБ
Определили по самообращению в центр
Молоко развивающие игры прогулка сон

Вещи изъяли
Будут лежать в сейфе пока не выпустят
Гулам приходил забирать не дали
Так окруженные вещами и
Лежат

А вы еще другой почитайте
Как он ему говорит
я за веселье и радость
только географически
А он ему круговорот бумаги
втиснуть символический жест
От этого ведь отделаться как
Сперва поваром там продавцом
Переводчиком иногда
Это если знаешь язык
А так
На пособии не больше года
И никаких гвоздей так сказать
В мостовую

Меж тем витаминотерапия сон
Завтра в СДД и что неизвестно
Ангар Янтарь Лучник
Умалчивает надпись на двери
По мере удаления

Кто ты

Кто ты такой, чтобы ходить и говорить здесь
Кто ты такой, чтобы ходить здесь и говорить
На эластичной ноге
На кленовой ветке
Подскакивая по-птичьи
На каждом втором

Как спишь ты
С такими остриями над головой
С такой преисподней под головой
Как ты смеешь
Ходить и здесь говорить
Будто жизнь не все еще что есть кроме смерти
Будто много чего еще есть кроме смерти
Вот хоть человек и жена его

Человек и дети
Которым не нравишься
ты
Со своим несварением
И поездками за рубеж
Будто одному тебе хочется за рубеж
А нам, выходит, только и нужно любить отечество
Растить пазури и клыки
Чтобы только быть здесь
Быть здесь и говорить
Ходить и говорить
Здесь

Наша чорна к

Оця наша чорна кров
Цей наш виразковий праведник
Що кожному б
так визирати із-за решотки
Зіходити (назва така —
шахта) зміїним лазом
До яких таких сяючих
Майбуттів
Риб’яча наша
Втишена
Дивитись на Дніпр з Михайлової гори
Це кожному з нас і є
Карцер
Кара ґарґа у пазусі
Щось там у них важило п’ятдесят кілограмів
Щось — вісімдесят п’ять
Тим вдряпували породу за сімсот рублів
А зиркати навсибіч раптом що
Це радше наше
Вичорнити легені самим повітрям
Дихальним порохом на який
Тут-таки й перетертись
В циганськім поті
В циганськім як казав золоті
Так пишеш
Так
За ким із нас хорти
У кого повисають на раменах
На фалдах пальт
Що ось кривавий брук
По чорнім дні перекладати Рільке
По довгій смерті їхати в швидкій
Минуле — тристапазурова хура
Це так було
Це нині стало так
Розкрившись чорним телефонним ротом
Стояти німо
Це і є любов
І наше ми
І наша чорна кава
Холодна
Ніби наший чорний б


Сергей Сдобнов

о «истьях»

после тебя
падает лист

в глубокой реке
не тонет облако
потому что живет недолго

и висит не ровно
кроткое слово

готовое
к обомороку

после тебя
падает лист

***

звери твоих лесов научились
стучат по-другому
и нога терпит алое словно дорогу

в середине огня
разговаривать не с кем
копится свечка

и находится тень
в остывающем месте
для прогулки без повода вместе
остаются учиться теплу
идешь – иду

***

Пыль опускается в почву наверно там
редкие
земли без снов или настроений
куст не обязан терпеть этот шум или шрам
наш разговор приносит медленное счастье
с узора на узор к реке взорвавшихся шагов
Падает лист с высоты листа
несколько сил не очень сильных
но
долго смотрящих на небо в упор

***

на вокзале листья уезжают домой к земле
снег с открытой губы
пропадает в нижний пожар
шелест вздора и новый фингал
видишь вой и немного ребенка
сушат ладонь на отдельном листе

***

пока
из овцы выходил свет а из брата осень
ломается слоник из десен
форма не тут и голоса не те
листья доверяет и не доносит
тьму подарка лишая
тьме не страшно тьма большая
это поддельник высунут из окна
историю птиц дочитала рука
кто ее провожал
их немного
не дыши не ходи не думай
тычут в тело цветок железный
это свекла и голос нежный
нет не свекла
скоро придут шаги и в окне потемнеет кто-то

***

без очереди кто-то спит на снегу
пока голые сливы съедены на спор
утром окно в крови
выходит ружье внутри и красное замри
вязкому можно сниться
если органы способны касаться
сок сам вытечет куда придется
где записи стона листьев
на раковины и другие дыры надежды нет

***

близкие спутали изделия нашей души и своей
близкие до испуга
тает на пролетающих голубях власть-уголёк
крошки меняют мокрые корабли и
все видели что пришел насильник
то был подарок
беззубые звери запрещены
дышат на лист выросший для удара

***

этой весной все листья звери и сны получили гражданство
свет пришел но ты никуда не идешь
ветер в тебе стучит а во мне дождь
падает и поет при каждом ударе
по дороге красного и голубого
у реки что-то моют в крови
чем-то моют лицо земли
не спи в земле
то что могло случиться но не случилось
что-то подходит и не проходит
что-нибудь там пришить
ничего по привычке не трогать

***

на вокзале листья уезжают домой к земле
снег с открытой губы
пропадает в нижний пожар
шелест вздора и новый фингал
видишь вой и немного ребенка
сушат ладонь на отдельном листе


Сергей Тимофеев

«Здесь начинается лес»

Лес начинается после города.
Стоят мусорные контейнеры
с предупреждениями
«Берегите лес!».
Следует сбрасывать туда мусор,
когда входишь в лес,
всю эту дребедень из карманов,
и затем бодрым шагом двигаться
по тропинке,
проникая в пространство
без магистралей,
с темными кустами
и сухими ветками.
Здесь скрываются насильники
и тени партизан.
Здесь ты обещаешь себе
говорить меньше,
и говоришь меньше.
Ты шагаешь монотонно,
радуясь равномерному кислороду
в легких, радуясь тому что
вещи не жмут, и нет особых
долгов, и тому, что паспорт с тобой,
удостоверение личности,
водительские права.
Кто ты, известно тебе,
и это приятно забыть,
шагая в сгущающуюся темноту,
теряя направление, бодро
сходя с курса.


Алексей Цветков

(Из кн. «Король утопленников»)

Человек, смеявшийся над деревьями

Смеялся он, конечно, не над, а под ними, а еще точнее – подражал им и от этого хохотал. Подходил снизу по земле, задирал голову, серьезно вглядывался в крону, прикидывал что-то пару минут, потом резко, как от молниеносной боли в столбнячном приступе, изгибался, будто внутри него сворачивалась мгновенно скелетная проволока. Вывихивал руки, сплетал либо задирал ноги, менял до неузнаваемости лицо, кренился и морщился весь, стараясь стать зеркалом выбранного дерева. Иногда выходило довольно узнаваемо. Настроение передать ему, во всяком случае, удавалось. Правда, долго не выдерживал. Начинал над собой хохотать и часто падал на землю, предрекая всем деревьям одну и ту же судьбу. И уже упав, задыхался смехом, ржал красный и зажмуренный. Корчился, как дерево в костре. Слезы растирал по лицу. Таким смешным ему казалось любое растение выше него ростом. Или это своя миссия так его забавляла. Люди в ближайших окнах выучили его как «умору» или «насаждение». Я часто наблюдал за ним в окно или из автобуса с тайной завистью. Это был счастливый человек. Особо смешные деревья он посещал на бульваре по многу раз на дню – хватал взглядом, корчился, замирал, падал и валялся, хохоча. Однажды я увидел его не в окне, а в газете. Фото. Он шел на некой демонстрации. Все вокруг держали тупые антиправительственные плакаты, но у него на лопате был нарисован топор, красиво перечеркнутый, как на дорожном знаке.


  • Автор-составитель и редактор проекта: Серго Муштатов (под общей редакцией Алексея Граффа) © Sergo Mushtatov, Alexey Graff
  • На титульной иллюстрации: работа Хуана Пабло Виллалпандо «Посмотрите на стену» © Juan Pablo Villalpando
notes

[1] Дано. Встреча. Без преломленья лучей (о колено). Размыкая.

Сродни веткам и стеблям, провода, оптические волокна, артерии несут чистый свет, наши голоса, формы Любви и Присутствия, виды Обменов с разными диапазонами вибраций, с орбиты на орбиту, с ноги на ногу. Подобно скоростным деревьям же дополняют эту сеть клубки электро-дельт, транспортная клетчатка и пути ручной воды. Сливаясь. Наслаиваясь. Дополняя друг друга. Входя в устойчивые цепочки содружеств. Культуры и технологии смешиваются в дружественную ткань событий. Досадные исключения, паразиты сознания, взрослые вредители, беспечная безразличная хрень спустя рукава — поправимы и недолги. Со временем, с нашим прямым участием. Активно понадеемся (ВКЛ.). Будучи частью Целого. Целым.

Хорошо помнить о воздухе. Открытом. Каждый раз наново. О возможности. Незаполненности пиалы наношёпотом только про себя, не полной сборки приборной доски высот. Возможности сбросить показания на границе сред, на шкале, на градуснике, произнести «спасибо, нет!..», начать с чистого листа, выйти за предел лба с мокрой печатью. Возможности «права на ошибку», паузу, разновеликие интервалы. Или, вот, мы оба китайцы… Приглашаю тебя на день рождения. Что ты ответишь? «Да»? «Разумеется приду»? «Постараюсь»? «Повсемправильный» китаец ответит: «Ясно». Т.е, — никаких авансов\обещаний. Совсем! Принял к сведению и как-то всё на этом… Когда приглашаешь на День, название которого не совсем проявлено в открытке – следует объясняться. Видимо. Как меня слышишь, Приём?

Слишком много бросается в глаза интервенций и захватов территорий (прямых и ментальных)… Хорошо бы не увеличивать их числа. НЕ подталкивать явным ли скрытым плечом реку. Не «выпрямлять веточки» песен, помахивая показательным кнутиком. НЕ вытягивать слабый росток вверх в пряничный высотный домик, пробуя ускорить его и тем самым вырывая корень такой «помощью»! Хорошо б НЕ мешать. Никому. Не везти в очередную «отрытую» Америку\Индию бусы и зеркальца «дикарям». У них УЖЕ ЕСТЬ лекарства, астрономия… Хорошо не склоняться к раз и навсегда готовым решениям. Хорошо пробовать видеть не только с позиции Пользы то, что (возможно не всегда заметное тотчас ) УЖЕ СУЩЕСТВУЕТ, помимо упёртых планов и витиеватых стратегий. Части Целого. К которому хотелось бы относится с Доверием и Уважением. С Приятием. Выход за скобки.

В какой же момент эта встреча/явление меняет форму, когда Дерево (вдруг) УЖЕ можно пускать на таран для стенобитного орудия, катапульту, драккар… или строгать из него нательный крест, лошадку-качалку, лесенку, ложку, труну? И насколько Дерево несёт ответственность за эти невольные реинкарнации без его выбора, будучи (увы) несколько медленнее человека, который себе решил, что именно он Венец и Мерило Вещей? Когда мы задумываемся о Общих Связях? В какую лыжню, осознанный сбор макулатуры «для защиты леса» не идёт нога в ногу с похуистическим отношением к разведению костра в чаще? В каком случае, что-то меняется и частоколов из брёвен уже не нужно, а вот обувка с «Чудо-дерева» — в самый раз?! В какой точке зрения происходит онтологическая демаркация ряда стволов из пущи, разделение на штрихкод, смену подвижных вертикальных бликов с гнёздами, понимание тождества между твоей нервной/лимфатической\кровеносной системой, гортанью, моим трахеобронхиальным деревом с иными ризомами, лучами, пусть в сети, пусть на кленовых дельтах, которые с каждым годом всё ближе к окну и (вот-вот) поселятся в доме?

Хорошо быть уверенным, что «ни одно животное не пострадало»!

Продолжение…

1 2 3 4
Поделиться:

Оставить сообщение