Жан Нувель: вселенские паззлы

0
Если кому и было предначертано судьбой стать новым веянием современного зодчества, так это человеку с зычной фамилией Нувель (Nouvel), созвучной французскому термину nouvelle architecture, то есть «новая архитектура».

jean-nouvel
Жан Нувель © photo by James Bort / jamesbort.com

Когда в 2008 году Жану Нувелю была присуждена Притцкеровская премия «за смелый поиск новых идей и стремление расширить границы архитектуры, бросая вызов общепринятым нормам», зодческое братство вздохнуло с облегчением. Уж больно запоздалыми для многих показались эти чествования. И правда, мало кто из ныне живущих архитекторов столь глобально расширял общественное сознание. Жанровый диапазон Нувеля не может не впечатлять: жилые и общественные здания, торговые комплексы, культурно-просветительские учреждения, объекты здравоохранения, промышленные сооружения. В общем, будущим исследователям его творчества предстоит задача не из легких. Ведь стилистически его проекты сложно выстроить исходя из какого-то временного диапазона, еще сложнее – понять, какие идеи лежали в основе тех или иных инженерных решений. А потому и причислить его многослойное творчество, где причудливо соседствуют самые разнообразные течения и направления, к какому-либо одному из них практически невозможно.

Мультикультуру – в массы

Считается, что физиологическое, психологическое и социальное состояние личности, которое характеризуется зрелостью развития человека и достижением наиболее высоких показателей в творчестве приходится на возраст от 30 до 50 лет. В случае же с Жаном Нувелем, 70-летие которого выпало на август 2015 года, акме-возрастные рамки придется несколько раздвинуть. Понятие «пик популярности» сложно соотнести с этим, фонтанирующим идеями, архитектором. Иначе этот самый «пик» длился бы более полувека. Достаточно сказать, что в настоящее время им одновременно ведется несколько десятков проектно-зодческих работ внутри страны и за границей. К примеру, нынешний год, юбилейный для Жана Нувеля, начался с открытия здания новой Парижской филармонии в парке Ля Вилетт, возводившегося по его проекту более 9 лет и уже названного главным архитектурным событием года. Концертный зал главной филармонии Франции был спроектирован Нувелем по схеме «виноградника»: ряды кресел расположены вокруг сцены на многоуровневых террасах и подвесных балконах. Одной из особенностей зала стали специальные панели, расположенные под потолком, которые регулируются с учетом особенностей акустики индивидуально под каждый концерт.

Новаторский подход и трудоголизм стали отличительными знаками не только умудренного опытом французского зодчего, но и его компании, в состав которой входит около полторы сотни сотрудников. К слову сказать, «Ателье Жана Нувеля» входит в число самых крупных архитектурных бюро Франции (с центральным отделением в Париже, плюс – филиалы в Лондоне, Копенгагене, Миннеаполисе, Риме, Мадриде и Барселоне).

Трудоголизм месье Жана начал проявляться еще в период окончания им парижской Высшей школы изящных искусств, когда он на пару с Франсуа Сеньором открыл свое первое архитектурное бюро. Со своим напористым характером и активной творческой позицией он оказался одним из главных адептов так называемой «критической архитектуры», став в середине 70-х одним из основателей движений «Марс 1976» и «Архитектурный синдикат». Его убеждения зиждились на том, что зодчие не должны ограничивать себя манифестами и макетами, зацикливаясь только на теоретических нововведениях и погружаясь в бумажную волокиту. Напротив, по мнению Нувеля, архитекторы вправе, в случае необходимости, отстаивать свои взгляды не только в отношениях с клиентами, но при необходимости – и с местными властями.

Любое упорство, как известно, вознаграждается сторицей. Благодаря неугомонной энергии «критических архитекторов» в их пользу было изменено градостроительное законодательство в некоторых регионах Франции. Маленькой, но очень важной личной победой Нувеля и его прогрессивно мыслящего заказчика стала постройка частного особняка в византийском стиле в одном из французских предместий посреди средневекового готического ансамбля. Так началось продвижение мультикультурной эстетики в европейские города.

Пространство вариантов

Настоящий дизайнерский прорыв Жан Нувель осуществил вначале 1980-х в работе над проектом здания парижского Института арабского мира, позиционирующего себя в качестве культурного моста между Европой и арабскими странами. И хотя со времени возведения уникального комплекса прошло уже более четверти века, новаторство подхода остается незыблемым. Две контрастирующих между собой объемных формы с абстрактным патио между ними гармонично объединились в целостную структуру. Удивительным по замыслу и исполнению стал институтский фасад, площадью около двух тысяч квадратных метров. Он оформлен в стиле, который совмещает традиционную народно-этническую символику с современными технологиями. По задумке, за стеклянными стенами здания расположены выполненные в стиле арабских орнаментов металлические жалюзи. Будучи соединенными с фотоэлементами, они работают по принципу диафрагмы, автоматически регулируя интенсивность солнечного света в разное время суток.

Работы Жана Нувеля разных лет

Не меньшей изобретательностью отличаются и жилые здания, спроектированные лауреатом Притцкера. Среди самых примечательных его реализаций – дом-пароход Nemausus в Ниме. Брутальный трехэтажный исполин на 120 квартир был построен с использованием грубого бетона, которому контрастирует полупрозрачный навес и аутентичные боковые лестницы-трапы.

Несмотря на использование ультрасовременных технологий в проектировании и дизайне, Нувель проявляет приверженность к бережному и можно сказать любовному подходу к историко-географическому облику городов всех стран мира. Нежные чувства ощущаются и в обыгрывании традиционных архитектурных форм (при неизбежном выходе за рамки традиций), и в гармонии зданий с окружающими их историческими реалиями. «Будущее – это всегда связи и отношения, которые возникают и тянутся из прошлого. В этом я вижу главную роль архитектора и архитектуры – использовать уже существующие объекты в застройке», – констатировал в одном из интервью телеканалу Euronews метр архитектурных инноваций.

Наглядным примером, подтверждающим эту мысль, служит проект реконструкции лионского Национального оперного театра, который по окончании восьмилетних работ был переименован в Opéra Nouvel (в честь Жана Нувеля, давшего театру второе рождение). Из внутренних элементов архитектор оставил в неприкосновенности фойе театра, а из внешних – практически в полном объеме исторический фасад, разработанный еще в XVIII веке одним из лидеров классицизма Жаком Жерменом Суфло. При этом под руководством Нувеля были произведены земляные раскопки под зданием театра, что дало возможность организовать пространство для построения репетиционной базы. Другим новшеством стало удвоение полезной площади за счет массивной надстройки из стекла и стали. Территория под сводом была выделена для регулярных занятий балетной труппе. Функционализм французского зодчего был отмечен Тьерри Бовером в книге «Оперные театры мира» как «демонстрация силы, венчающей прошлое с будущим».

Последовательность позиций Нувеля четко прослеживается в «Луизианском манифесте», подготовленным к персональной выставке в Музее современного искусства «Луизиана» в датском городке Хумлебек. Манифест пропагандировал вариативную архитектуру, неразрывно связанную с ее окружением и назначением. Авторская мысль отличалась простотой и прозрачностью: современные здания обязаны приносить удовольствие людям, которые в них живут и работают. Отдельным пунктом был прописан протест против засилья и «глобализации» проектирования, результатом которого становится появление однотипных, псевдостильных построек по всему миру.

Порталы в иное пространство

Технологически безупречная монументальная манера – гигантские стеклянные экраны на фасадах, огромные зеркала в интерьерах – впервые в полной мере воплотилась в проекте Дворца Конгрессов в Туре, построенном вначале 90-х. В дальнейшем элементы подобной стилистики нашли свое отражение в парижском Центре Картье и берлинской Галерее Лафайет. Неожиданные «порталы в иное пространство» и «просветы в небеса» – так характеризует образность своих работ сам Нувель.

Подвижность и пластику водной стихии вкупе с неисчерпаемыми функциональными возможностями воды задействовал архитектор в строительстве Культурного и конгресс-центра в Люцерне. Система бассейнов и фонтанов выводит посетителей прямо к Женевскому озеру, на берегу которого стоит комплекс. Малые архитектурные формы, таким образом, объединяют искусную рукотворность Культурного центра с природной, естественной средой.

Столь же природные корни имеет и забота Нувеля о сохранении культуры развивающихся стран. Проект Музея на набережной Бранли – тому подтверждение. В нем представлены лучшие образцы так называемого «примитивного искусства» народов Азии, Африки, Океании и Америки. Комплекс, созданный по инициативе экс-президента Франции Жака Ширака, соседствует с такими символами Парижа, как Эйфелева башня, Лувр, Музей д’Орсе. Своим внешним обликом он резонирует с окружением посредством лаконичных геометрических форм, которые, по мнению его создателя, являются отражением законов, лежащих в основе творчества вышеназванных народов. Причем коллекции здесь размещаются буквально в джунглях – музейные стены просто-таки сотканы из зарослей плюща и папоротника, порою может создаться впечатление, что растительность не вьется по стенам, а сама выступает своеобразным строительным материалом.

На границе тысячелетий эксперименты Нувеля с окружением и пространством города максимально реализовались в 34-этажном небоскребе Торре Акбар. Башня высотой сто сорок два метра стала для Барселоны важным градообразующим акцентом. В ней во всей красе воплощен пафос заказчиков – каталонских водопроводчиков из компании Agua de Barcelona, откуда и имя – AgBar. Фаллическая форма здания была навеяна идеей о водной стихии, причудливыми очертаниями скал горного массива Монсеррат и колокольнями Церкви Святого Семейства. Именно с этим собором и вступает в диалог Башня Агбар в системе городских вертикалей. Поговаривают, что строительством сего стеклянного сталагмита Жан Нувель решил отдать дань великому каталонцу Антони Гауди, автору Искупительного храма Святого Семейства.

Одним из главных архитектурных событий 2015 года стало открытие Парижской филармонии по проекту Жана Нувеля. Концертный зал главной филармонии Франции был спроектирован по схеме «виноградника» – ряды кресел расположены вокруг сцены на многоуровневых террасах и подвесных балконах; одной из особенностей стали специальные панели, расположенные под потолком, которые регулируются с учетом особенностей акустики индивидуально под каждый концерт.

Впереди у Нувеля – не менее масштабные проекты. В кармане архитектора – подписанное соглашение о строительстве в Рио-де-Жанейро и Токио музеев Гуггенхайма, которые составят компанию своим собратьям в Нью-Йорке, Бильбао, Венеции и Берлине. Среди утвержденных проектов еще несколько десятков изумительных по красоте объектов: Лувр в Абу-Даби; развлекательные центры в Кувейте и Дубаи; небоскребы Tower Verre в Нью-Йорке и Tour Signal в Париже. Несмотря на внешнюю пестроту и масштабность проектов, весь этот архитектурный фьюжн противоположен по замыслу, как глобализму, так и пуризму, то есть преувеличенному стремлению к некоей чистоте стиля. Ведь автор, как считает Жан Нувель, волен творить в собственной манере, при условии, что она не оскорбляет ничьих чувств, а творческий результат гармонично вписывается в мировую систему ценностей.

Поделиться:

Оставить сообщение