Ингрид Йонкер: солнце буров

0
Общеизвестно, что единственный европейский язык, сложившийся за пределами Европы — это африкаанс[1], язык буров на юге Африки. Впрочем, эмигранты из Южной Африки успешно творили на нём и за пределами ЮАР: Брейтен Брейтенбах[2] — в Париже, Элизабет Эйберс[3] — в Амстердаме, Ольга Кирш[4] — в Израиле. Нельзя сказать, что в целом литература буров получила заметный отклик во всем мире. Но бурская поэзия — совсем иное дело. Её любят, активно переводят и издают. Эйс Криге[5], Брейтен Брейтенбах и, конечно же, «горькоплодное солнце» поэзии буров – Ингрид Йонкер, которую за драматическое сходство судеб и особую, исповедальную близость поэтической символики нередко называют южноафриканской Сильвией Плат[6].

Ingrid-Jonker
Ингрид Йонкер © Colombe de Meurin

В случае с Ингрид Йонкер (19 сентября 1933, Дуглас, близ Кимберли — 19 июля 1965, Кейптаун) нужно начинать с её, хоть и поэтического, но, увы, конца. Едва перешагнув третий десяток, она покончила с собой, уплыв ночью в открытое море. Её стихи, проза, дневниковые записи стали достоянием Национального литературного музея в Грейамстауне. В 1965 году была учреждена литературная премия её имени. Посмертно, в 2004 году, её наградили национальным орденом Ихаманга. Сегодня её стихи переведены на ряд языков, многие из её произведений переложено на музыку, о ней сняты документальные и художественные ленты, в том числе биографическая картина Паулы ван дер Уст «Чёрные бабочки» (2010), где роль Ингрид Йонкер сыграла талантливая нидерландская актриса и певица Карис ван Хаутен, а в роли её отца выступил Рутгер Хауэр. К слову, отец Ингрид принадлежал к Национальной партии, а когда дочь оказалась в оппозиции к его взглядам, он от неё публично отрёкся. Вскоре водоворот событий захлестнул Йонкер – она, будучи в любовной связи с писателями Джеком Коупом[7] и Андре Бринком[8], забеременела от одного из них и в сильных чувствах решила сделать аборт, что по тогдашним законам ЮАР было преступлением. Последовавшие за тем нервные срывы сначала привели её в психиатрическую клинику, а позже – к закату за горизонт.


Ингрид Йонкер. Горькоплодное солнце

избранная поэзия
в переводах Евгения Витковского, Владимира Швыряева, Дмитрия Сильвестрова

Роженица

Я лежу под коркой поющей ночи
свёрнутая в водосток поющий сточной водой
и лежит мой детёныш в воде

Я играю я ребёнок
крыжовник крыжовник и вереск
кукумакранкас[9] анис
и головастик скользит
в красном слизистом потоке
повторяя в теле моём
мой белопенный облик
водосток о водосток
мой детёныш в воде

Красное руно поёт
нашу кровавую песню
песню моего вчера
моё вчера у меня под сердцем
мой дикий клубень колыбельный мир
и моё сердце поёт как сверчок
моё сердце-сверчок поёт как сверчок
водосток о водосток
мой детёныш в воде

Я играю мне весело
смотри вот искрится светляк
лунный диск влажная дрожащая морда
но вместе с утром хромой повитухой
озябшей на неровных холмах
я вытолкну тебя в день сквозь корку ночи
о печальный совёнок филин дневного света
освободившийся от моего лона
но запачканный моими слезами
и осквернённый печалью

Водосток о водосток
я пою и дрожу
но дрожу иначе
рядом с детёнышем под твоей водой…

(Перевод с африкаанс Е. Витковского)

Два сердца

Во мне бьются два сердца
одно гонит кровь
а другое сродни
ягодке крыжовника
и лягушонку

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Я не хочу больше звать к себе в гости

Я не хочу больше звать к себе в гости
на чашку чая кофе эспрессо а тем более бренди
Я не хочу слышать как они ждут окрылённых посланий
Я не хочу слышать как та коротает бессонное время остановившееся в глазницах
а эта спит раскинувшись как горизонт вокруг ресниц
И на что мне знать об их всё тех же болезнях
что у одной удалили яичники а у того лейкемия
что ребёнок мечтает о шарманке а старец
давно уже позабыл что он глух
зелёная улица прихотям смерти
люди на берегу моря словно в Сахаре
предатели жизни с лицами богов и трупов

Я хочу оставаться собою странствуя со своим одиночеством вместо дорожного посоха
верить
что я всё ещё ни на кого не похожа

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

25 декабря 1960. На смерть Дилана Томаса[10]

Палата 130 в коридоре направо.
Сейчас пять утра, поскольку мимо проехала
тележка молочника и в глазах лошадей отразились
штыковые лучи уличных фонарей.
25 декабря 1960.
Дети спят перед Рождеством, окруженные подарками –
лошадками, пистолетами и пирожными, –
спят, ожидая сирены солнца,
ожидая взрывов хлопушек,
спят перед Рождеством, и как свеча,
на Госпитальном Холме пламенеет дерево.
Палата 130 в коридоре направо.
Когда он выпивал бутылку бренди,
ему приходилось часами лежать в кислородной палатке:
ведь он стал алкоголиком с тех пор, как выпил
свой первый стакан. (Смотри-ка: дневной свет
блестит на горлышке бутылки, как жерло орудия,
направленного на город!)
Ах да, он однажды сказал себе,
что страстно стремится к своему мертвому Богу.
Его последние слова? Их не было –
он лежал тихо, с открытыми глазами.
Палата 130. Позаботились о том,
чтобы глаза его были закрыты, руки сложены,
и вся комната стала подобна непроницаемому щиту.

Лишь на подоконнике в ярком дневном свете
богомол творит отходную молитву.

(Перевод с африкаанс В. Швыряева)

На лице каждого

На лице каждого
твои глаза как братья
свидетельствующие о тебе
и о нереальности
мира

Звуки вторят твоему имени
им наполнены здания и плакаты
его отстукиваю машинистки сирены
на него отзывается эхом
каждый крик новорожденного
утверждение его и отрицание
мира

Я иду к тебе в поисках соестествия
я иду к тебе в поисках имеподобия
все мои дни ты у меня на пути
и мой единственный страх – страх бессмысленных знаний
подменяющих водой твою кровь
отрицающих числом твоё имя
и твои глаза так же как память

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Я твержу тебя

Я твержу тебя
без конца и начала
я твержу твоё тело
В исчезающей тени дня
и жёлтых скрещениях ночи
среди тусклых улиц
где люди ряд свечек
я твержу тебя
и мои груди
повторяют углубления твоих ладоней

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Я ушла искать путь своей плоти

Я ушла искать путь своей плоти
и нашла лишь невнятные шрамы в пыли
следы голубых гну слонов леопардов
протоптанные в глухой тайне белой тропы
О я хотела б увидеть как тень козерога
мчит сквозь мрак твоё лёгкое тело

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Утро осенью

Копьё горизонта впившееся в море и небо
под поцелуями утра мои груди восходящие солнца
в ливнях придёшь ты
по тропам в девственных дебрях
в снах из которых я ничего не помню
твои руки раскрывшиеся повсюду
твоё тело ринувшееся в истерзанную осень

Утренние лучи отогревают жилище
будто золотые белки рыщут по припрятанным кладам

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Я ушла искать своё сердце

Я ушла искать своё сердце
и давно уж утратив дорогу
в днях уносившихся листок за листком
в отрешённости голубых далей небес
я подумала что могла бы найти его там
где я хранила два золотых мотылька твоих глаз
где я видела взмывшую ввысь ласточку
и тени скворцов

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Я смотрю сквозь мою рану меж рёбер

Я вижу с холма своё мёртвое тело
Пряди волос на висках два агнца у золотых кольев бойни
мои руки переломленные кнутовища голубями-ладонями кверху
О если б слова кровью сочащиеся у меня изо рта
возвратили моему телу его прежнюю форму
как солнце пшеничным холмам их былой облик
Поток моей смерти
несётся к пронизанным солнцем оливам
люди жаждут увидеть распустившиеся протеи рассвета
над оружием золота расправить с достоинством плечи
под притолоками жилищ в зубах лошадей
зелень солнечного тепла натруженные руки и ноги
Но вонзая в меня медяки
дребезжащие по залитой стойке
в вечерней орлиной отваге своих грубо сколоченных тел
они распинают спасителя распинают меня снова и снова
И всё же я верю что всё же
они смогут взрастить
на границах сердец
белую поросль полевых лилий
Ведь от меня не укрылось
как ты возлюбленный мой Иоанн
положил руку на плечо негра несшего крест

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Маргаритки Намакваленда[11]

Почему мы всё еще ищем ответа
в шёпоте луговых маргариток
в ветре и солнце?
разве не сделались палачами
жёлторотые отпрыски сорокопутов?

За опечатанным лбом
где может быть увядает
побег утонувшей весны
За моим застреленным словом
За нашим размежёванным домом
За глухим для самого себя сердцем
За колючей проволокой лагерями локациями
За безмолвием куда непонятные языки
падают погребальным звоном
За нашей разодранной землёй
замер зелёный богомол вельда
и мы безрассудно внемлем
крохотной голубой маргаритке Намакваленда
её шёпоту её мудрости её вере.

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Мы

Да будешь ты моим
растраченным семенем
обнажённым как вода в ослепительном блеске
как поздний апрель
как обнажённые руки
прекрасный как неизбежность смерти
как последнее слово
несчастный как племя
как маленькая
но всё же такая маленькая смерть

Завтра наше неожившее
семя
оживёт в новых девушках
завтра
ты и я умрём

(Перевод с африкаанс В. Швыряева)

Лицо любви

Твоё лицо такое же как у других
перед тобой и после тебя
и твои глаза спокойны как
голубой рассвет
пастух облаков
сторож белой радужной красоты
слова твоих исповедовавшихся уст открытых мной
хранят секрет улыбки
подобно маленьким белым деревням в предгорьях
но твоё сердце превосходит меру их прелести

Дело не в начале
Дело не в обладании
Дело не в смерти
лицо моего любимого
лицо любви

(Перевод с африкаанс В. Швыряева)

Разговор на веранде отеля

Смерть луной плещет на дне моих глаз
Я прислушиваюсь к её клёкоту в рокоте волн
Меряю её приближение следами улитки
Воробьями падают наземь быстрые дни
И сродни Пустоте каждое слово

Здесь на открытой веранде исчисляем мы звёздные пляски
И твой смех взрывает размеренный труд в моих венах
Я исследую твои прощальные взгляды
Я вслушиваюсь в день крадущийся тайком как мальчишка
И если ты спросишь что в моих мыслях – отвечу
Ребёнок стакан воды льнущая роза

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Собака

Я приникла к тебе
прикорнула в поющем безмолвии
скулящей луны
в её звёздных тенетах
в её зловещем
белом нырянье
как гребень волны

(Меня всё еще манит заячий гон
в моих диких угодьях
по моей жгучей равнине
в охристых пятнах о
белые долы твоих ладоней!)

Нынче в ночь срывая дыханье
я буду мчаться в обманчивом ритме луны
вслушиваясь в своё сердце
и всё отдаляя свой звонко-стихающий лай
от своей конуры; к белой луне белой хозяйке
в ночи

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Бегство

Из Фалкенбурга я бежала прочь
но памяти своей не превозмочь

И к головастикам спешу я поутру
исчерчиваю бурую кору

Собакой к морю мчусь в исходе дня
вечерний ветер слушает меня

Изголодавшеюся чайкой льну к волне
что кормит берег мною при луне

Господь из ветра сотворил её
пусть боль моя насытит бытиё

Лежу уйдя в осоку и тростник
повсюду где с тобой была хоть миг

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Двойная игра

Двойной игрой мы увлеклись:
Качели слов то вверх, то вниз.

Там зеркало блеснёт одно,
другое треснуло давно.

Ты, юный бог, меня постиг?
Не заблуждайся ни на миг.

Среди зеркал в недоуменье:
Где я, в себе иль в отраженье?

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Горькоплодное солнце

Горькоплодное солнце
горькоплодный рассвет
разбивается зеркало
и спасения нет

Я просёлок искала
торопилась на зов
но плутают тропинки
перепутанных слов

трёхсосновая память
трёхсосновый покой
заблудилась в забвении
повстречалась с тоской

попугаячье эхо
завлекает маня
но обманом обманом
только дразнит меня

ни пути ни ответа
и повсюду ответ
горькоплодное солнце
горькоплодный рассвет

(Перевод с африкаанс Е. Витковского)

Родник во мху и солнце

Родник замшелый
опрокинутое солнце
я
влюблена
в тебя
родник замшелый
опрокинутое солнце
из мха
и света
прядёшь
прядёшь
крадёшь
у лета
родник замшелый
опрокинутое солнце
течёт
течёт
и вот как молния
возник
плавник
в зеркальной глади
вода причёсывает пряди
от камушка
бежит
кольцо
Как ясно
вижу я
своё лицо

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Я плачу о тебе

Я плачу над смутным телом твоим
синее как твои глаза смутное дальнее море
Прах рука моя
не уберечь её тебя
лишь едва изменить дорогу
по которой твои глубокие следы
уйдут в морскую траву
Рука моя
прах против скал

Но чайка – сильней

(Перевод с африкаанс Е. Витковского)

Время ожидания в Амстердаме

Я знаю только что ждала тебя
долгими западными ночами
на автобусных остановках
в переулках
у каналов
на аэродромах
у виселицы слёз

И когда ты пришёл
пройдя сквозь покинутые города Европы
я узнала тебя
я накрыла стол для тебя
хлеб вино и прощение
но ты невозмутимо повернулся
отделил от себя свою любовь и положил её на стол
и не говоря ни слова
улыбаясь как только ты умеешь
покинул мир

(Перевод с африкаанс В. Швыряева)

Твоё имя

Твоё имя ребячьи игрушки
твоё имя улыбка сынишки
и внезапная лужица

На аукционе что твоё имя?

Твоё имя которое шепчу я в ночи
Смирись

Ведь ты уже продан
бесправный
и в шорах

как
старая
кляча

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

Воспоминание о Кейптауне

Он стережёт меня
Он обещает не перерезать мне горло
Он обещает не сажать меня под домашний арест
Он обещает не уморить меня любовной горячкой
Он не знает о моём голоде
Он не знает что крик петуха и домашний арест одно и то же
Он мой отец
Чайными чашками обросла его Столовая гора[12]
И руки его холодны как посуда

(Перевод с африкаанс Е. Витковского)

Ты откроешь дневник

Ты откроешь дневник
Постарайся увидеть
Золотые листья пронзённые солнцем
Или синенький матушкин чепчик
Одного из наших отсутствий-скитаний
По Столовой горе
Я к крови своей примешавшая кровь
Зеркалом пронесла тебя всюду
Я написала тебя
На открытой странице
Своих горьких утрат
Твоё безымянное слово
Ты откроешь дневник
Постарайся увидеть
В глазах моих солнце
Которое я прикрываю
Чёрными бабочками

(Перевод с африкаанс Д. Сильвестрова)

  • Официальный сайт Ингрид Йонкер: ingridjonker.nl
  • Перевод с африкаанс: Евгений Витковский, Владимир Швыряев, Дмитрий Сильвестров © Из современной поэзии ЮАР. – М.: Прогресс, 1976
  • На титульном фото: Ингрид Йонкер на фотографии Андре Бринка, использованной для оформления обложки книги «Пламя в снегу: Любовные письма Андре Бринка и Ингрид Йонкер» © photo by André Brink / Flame in the Snow: The Love Letters of André Brink & Ingrid Jonker. – Cape Town: Umuzi, 2015
notes

[1] Африка́анс (Afrikaans, ранее также был известен как бурский язык) — германский язык (до начала XX века диалект нидерландского), один из 11 официальных языков Южно-Африканской Республики, также распространён в Намибии. Кроме того, небольшие общины носителей африкаанс проживают в других странах Южной Африки: Ботсване, Лесото, Свазиленде, Зимбабве, Замбии. Многие эмигранты из ЮАР, говорящие на африкаанс, осели в Великобритании, Австралии, Нидерландах, Новой Зеландии.

[2] Брейтен Брейтенбах (род. 16 сентября 1939, Боннивейл, Капская провинция) — южноафриканский писатель и художник, одна из крупнейших фигур африканской культуры. Пишет на африкаанс и английском языке, гражданин Франции. Изучал искусство в Кейптаунском университете. В начале 1960-х переехал во Францию, женился на француженке вьетнамского происхождения, что — по тогдашним расовым законам его родины — приравнивалось к государственному преступлению. Во Франции основал группу сопротивления апартеиду Okhela. Во время нелегального приезда в ЮАР в 1975 был арестован, обвинён в терроризме и приговорен к 7 годам тюрьмы. После международного вмешательства был освобождён (1982), получил французское гражданство. В настоящее время живет в Европе, Африке и США. Преподает в университете Кейптауна, в Институте Гори в Дакаре и в Нью-Йоркском университете. Выставки живописи Брейтенбаха проходили в Йоханнесбурге, Кейптауне, Гонконге, Амстердаме, Стокгольме, Париже, Брюсселе, Эдинбурге, Нью-Йорке.

[3] Элизабет Эйберс (16 февраля 1915, Клерксдорп — 1 декабря 2007, Амстердам) — южноафриканская поэтесса, переводчик. Писала на африкаанс, переводила некоторые свои стихи на английский. Выросла в городе Швейцер-Ренеке, где её отец был священником Голландской реформатской церкви. С отличием закончила Университет Витватерсранда, получив степень бакалавра искусств. Работала журналистом. Первая книга её стихов вышла в 1936 году. В 1961 году, разведясь после 26 лет совместной жизни с крупным бизнесменом Альбертом Вессельсом, переехала в Амстердам, где вышла замуж за Питера Хеннипмена голландского профессора экономики Амстердамского университета, и жила с ним до своей кончины. Стихи Эйберс, в т.ч. религиозная и интимная лирика, переведены на английский, французский, немецкий, итальянский, иврит. Она — двукратный лауреат крупнейшей южноафриканской премии Херцога (1934, 1971), нидерландских премий Константейна Хёйгенса (1978), П. К. Хофта (1991) и др. Почетный доктор Витватерсрандского университета. На её стихи писал музыку Кромвелл Эверсон.

[4] Ольга Кирш (1924-1997) был — южноафриканская и израильская поэтесса. Кирш родилась и выросла в маленьком провинциальном городке Коппиес (ЮАР). Её отец был литовским эмигрантом, а мать – британского происхождения. Она была третьим ребёнком в многодетной семье, состоящей из трёх девочек и двух мальчиков. Писала в основном на африкаанс, издав на этом языке восемь книг стихов, а также сборник избранной поэзии. В 1948 году, в возрасте 24 лет, Кирш эмигрировала в Израиль и поселились в Реховоте. Позже посещала Южную Африку трижды: в 1975, 1979 и 1981 годах. Часть произведений написала по-английски и на иврите.

[5] Эйс Криге (4 февраля 1910, Бонтебосклоф, Капская колония — 10 августа 1987, Херманус, Западно-Капская провинция) — южноафриканский писатель, журналист, переводчик. Закончил университет в Стелленбосе. В 1931—1935 жил во Франции и Испании. Вернувшись на родину, работал репортёром в йоханнесбургской газете The Rand Daily Mail. В 1936—1939 участвовал в гражданской войне в Испании, сражался на стороне республиканцев. Во время мировой войны работал военным корреспондентом в Северной Африке, в 1941 попал в плен, два года провёл в лагере для военнопленных в Италии. В 1943 бежал, в 1946 вернулся на родину. Писал на африкаанс и английском языках. Переводил на африкаанс Шекспира, с испанского — Лопе де Вегу, Лорку, Неруду, с французского — Вийона, Мольера, Бодлера, Элюара.

[6] Сильвия Плат (27 октября 1932 — 11 февраля 1963) — американская поэтесса и писательница, считающаяся одной из основательниц жанра «исповедальной поэзии» в англоязычной литературе. При жизни Плат вышли лишь поэтический сборник «Колосс» (1960) и полуавтобиографический роман «Под стеклянным колпаком» (1963). В 1965 году был опубликован сборник «Ариэль», который удостоился восторженных отзывов критики, став одним из главных бестселлеров англо-американской поэзии XX века. В 1982 году за книгу Collected Poems («Собрание стихотворений») Плат получила посмертно Пулитцеровскую премию. Сильвия Плат была женой британского поэта Теда Хьюза. Этот брак был не только союзом двух любящих людей, но и творческим тандемом. Отношения Плат и Хьюза закончились трагедией: в начале 1963 года, страдая от тяжелой депрессии, последовавшей за разрывом с мужем, Сильвия Плат покончила с собой, засунув голову в газовую плиту.

[7] Роберт Нокс Джек Коуп (3 июня 1913, Муиривер — 1 мая 1991, Стивенидж) — южноафриканский писатель, журналист и поэт британского происхождения. Известен как противник расизма и апартеида. Автор восьми романов, более ста рассказов и трёх поэтических сборников.

[8] Андре Филиппус Бринк (29 мая 1935, Фриде, Фри-Стейт — 6 февраля 2015) — южноафриканский писатель, профессор английской литературы в Кейптаунском университете. В 1960-х годах Андре Бринк и Брейтен Брейтенбах играли ключевую роль в литературном движении писателей-африканеров, известном как «шестидесятники». Они стремились использовать язык африкаанс, чтобы выступать против политики апартеида. Также они пытались привнести в литературу на языке африкаанс современные веяния из англоязычной и франкоязычной литературы. Особенностью творчества Бринка является то, что он писал свои произведения на двух языках — африкаанс и английском. Его роман «Знание ночи» (1973) стал первой написанной на африкаанс книгой, запрещённой правительством ЮАР во времена апартеида. Последние работы Бринка посвящены проблемам современной демократии в Южной Африке.

[9] Кукумакранкас – лекарственное растение.

[10] Дилан Томас (27 октября 1914 — 9 ноября 1953) – валлийский поэт, прозаик, драматург, публицист, одна из самых значительных фигур в англоязычной литературе ХХ века. В отличие от творчества поэтов его времени, обратившихся к реализму, для поэзии Томаса характерны яркие, подчас фантастические образы; во многом его творчество близко романтической традиции. Важным источником его вдохновения были валлийский фольклор и мифология, детские впечатления от жизни в сельском Уэльсе.

[11] Намакваленд — название бывшего бантустана на юго-западе Африки, где живут в основном представители племени нама. Он граничит с Оранжевой рекой на юге, а также с Северо-Капской провинцией. При благоприятном стечении природных факторов (дожди в начале мая и на протяжении июня, а затем в июле и августе хотя бы раз в неделю должен быть ливень) в сентябре луга Намакваленда своим буйством красок начинают напоминать фантазию художника, принявшего большую порцию ЛСД.

[12] Столовая гора – гора в центре Кейптауна.

videos

tags
Поделиться:

Оставить сообщение