Бертран Блие: психология парадокса

0
Рассуждая о природе таланта Бертрана Блие, невольно ощущаешь неуемную внутреннюю потребность изъясняться как он – поэтизировать и при этом глумиться надо всем и всеми, погружаться в пучины социальной мифологии, балансировать на грани эфемерной реальности и магии повседневности.

Уникальность Бертрана Блие заключается в том, что в своем творчестве он умудряется соединять сюжетные коллизии, свойственные не какому-то конкретному направлению, а многим, порою взаимоисключающим жанрам. Тут вам и плутовской роман, и роуд-муви, и трагифарс одновременно. Но чаще всего получаются своеобразные комедии положений с эдаким бунтарским подтекстом. Социальный стеб? Да. Галантная аморальность? Да. Театр жестокости? Да. Но более всего, пожалуй, психология парадокса и самоиронии.

Стратегия одного из наиболее почитаемых и самобытных режиссеров Франции (что, согласитесь, не исключает провокационности сознания) заключается в том, что он последовательно внедряется в довольно‑таки шаткую и непредсказуемую область человеческих взаимоотношений. Ему, отпрыску именитого актера Бернара Блие, сызмальства посчастливилось приобщиться к культурной прослойке, познать вкус богемной жизни, пусть даже и для того, чтобы позже высмеять и взорвать ее, как говорится, изнутри. Поэтому кинематографический и литературный имморализм Блие следует рассматривать не только в контексте протеста против общественных норм морали, но и как новый виток классовых взаимоотношений, попросту – сближение двух равновеликих каст «интеллигенции» и «народа».

Нигилизм как карма

С первых же творческих экспериментов Блие стало понятно, что он не ищет простых путей для самореализации и что познание мира для него возможно исключительно сквозь призму радикальных ситуаций. Исходя из логики режиссера все герои, как реальные, так и вымышленные, должны максимально точно представлять себе истинные посылы своих поступков и побуждений. Подобная категоричность суждений нашла отражение в дебютном фильме «Гитлер? Не знаю такого». Он был снят в модном в начале 1960‑х жанре синема-верите. Этот стиль документалистики сочетал в себе интуитивно-спонтанную методику с прописанной драматургией, направленной на то, чтобы спровоцировать субъектов перед камерой.

hitler-connais-pas.jpg
Постер фильма Бернара Блие «Гитлер? Не знаю такого»

Попытка проникновения вглубь культуры молодых нигилистов, отвергающих буквально все, что бы ни навязывалось им старшим поколением (особенно политику), была близка 24-летнему постановщику. Персонажи его картины намеренно эпатировали буржуа и чиновников, кичились своей разнузданностью, провозглашали сексуальную революцию, расписывали стены знаменитыми лозунгами Парижской коммуны, отчасти предвосхищая бунт молодежи в мае 1968 года. Волей-неволей Блие воссоздал суммарный портрет юношеского максимализма с его извечным противостоянием традиционным ценностям. Тема пришлась по вкусу и зрителям, и критикам, наградившим дебютанта несколькими фестивальными премиями.

valseuses-1974-05-g.jpg
Жерар Депардье, Миу-Миу и Патрик Девер в фильме Бернара Блие «Вальсирующие»

Спустя несколько лет она нашла логическое продолжение сначала в литературной, а чуть позже – и в кинематографической форме. «Вальсирующие» – таково название этапной для европейской публики работы молодого Бертрана. Лента была просто-таки нафарширована нарочито огрубленной лексикой и натурализмом сексуальных сцен. Подрастающее племя сразу и безоговорочно возвело фильм в ранг культовых, не в последнюю очередь благодаря блистательной игре Жерара Депардье, Патрика Девера, Миу-Миу и Изабель Юппер. Под внешней грубостью и откровенностью отношений легко просматривалась искренность героев. Неслучайно именно их голосами был озвучен обвинительный акт или, скорее, плевок обществу потребления, обществу подавления и институту власти как таковому: «Мы свободны отдаваться друг другу. Хотелось бы увидеть мудилу политика, который сумел бы предложить программу избавления от наших бед. Ведь у нас их нет. У нас нет ни болезней, ни проблем, и мы прекрасно обходимся без голосования».

Зрелищные бредни

С каждой новой работой Блие прокладывал себе дорогу к новым горизонтам понимания действительности, выдвигая на первый план целый комплекс проблем: дефицит эмоций, нереализованные родительские чувства, потребность взаимопонимания. Иногда, как в случае с фильмом «Приготовьте ваши носовые платки», через ехидство и прямолинейное пародирование. Издеваясь над сюжетной нелепостью мыльных опер, режиссер на свой лад обыграл любовные перипетии. Так, по сюжету малолетний подросток оказывается для главной героини более зрелым и мужественным, чем великовозрастные опытные любовники. При всей авторской иронии нельзя не ощутить, что Блие любит всех своих эксцентричных протагонистов, даже непутевых и дискредитирующих свой пол мужчин.

preparez-vos-mouchoirs-1978
Жерар Депардье, Кароль Лор и Патрик Девер в фильме Бернара Блие «Приготовьте ваши носовые платки»

В одном из интервью режиссер сказал, что зрелищу необходим бред. Визуализацией этого, по сути, жизненного кредо является картина «Холодные закуски», ставшая апогеем абсурдной комедии в фильмографии матерого французского провокатора. В мире, где убийства воспринимаются как обыденность, а криминальная хроника – как обязательная составляющая любых новостей, Блие своим творением апеллировал скорее даже не к чувствам, а к подсознанию зрителя. Для этого он выстроил гротескный сюжет, порою не удосуживаясь связывать логикой следующие одно за другим убийства. Один ловко придуманный фарс накрывается чередой бредовых ситуаций и превращается в кавардак. Зато даже сказанные вскользь фразы и небольшие диалоги персонажей прописаны со школярским усердием и заслуживают самого пристального внимания (за что сценарий и удостоился «Сезара»). Чего только стоит реплика комиссара полиции о том, что преступников сажать в тюрьмы не следует, так как они могут заразить нормальных людей. Главный комический эффект ленты кроется в безумном несоответствии ожидаемого и происходящего на экране, в чем при желании можно найти созвучие с прозой Бориса Виана и Раймона Кено.

Случается у Бертрана Блие и так, что сюжетные линии фильмов пускаются на произвол событий. Они, подобно сновидениям, захватывают реальный съемочный процесс, втягивая в игру подлинных актеров с их настоящими жизненными ситуациями и тем самым расшатывая и без того не слишком устойчивую психику служителей Мельпомены. Так произошло, к примеру, с картиной «Актеры», которую можно рассматривать и как объяснение в любви всем тем лицедеям, с которыми судьба сводила Блие, и как пафосный реквием по старому французскому кинематографу. Режиссер словно прощается со старым кино, превращая сам процесс в ура-процессию из старых клоунов, уморительную буффонаду, последний капустник. Причем частью этой процессии являются и те, кто, увы, уже ушел навсегда…

С иронией в сердце

Показательно, что век двадцать первый оказался для неугомонного Бертрана Блие столь же благодатным в плане сюжетной незаангажированности, как и лихие 70-е. К тому же зрительских симпатий, к счастью, режиссеру не занимать. И хотя, разменяв седьмой десяток, частоту выходов картин по объективным причинам пришлось сократить, на качестве работ и оригинальности сценариев это не сказалось. Будь то декадентская фантасмагория с Филиппом Нуаре и Мишелем Буке «Отбивные», в которой трогательные парижские старики бродят по интерьерам собственных воспоминаний, или романтическая комедия «Сколько ты стоишь?» с Моникой Беллуччи в роли проститутки, мечущейся между старым любовником-сутенером и новым ухажером-миллионером, претендующим на роль законного супруга.

Combien-tu-m_aimes
Моника Беллуччи и Бернар Кампан в фильме Бернара Блие «Сколько ты стоишь?»

Вообще‑то стоит отметить, что сексуальный контакт и адюльтер в мире Блие служат своего рода маршрутами, на которых с безапелляционной силой проявляются подлинные психологические предпочтения персонажей. В этом случае вопросы физической близости и чувственности могут оставаться далеко в стороне, ибо на первый план выдвигается стремление рационально осмыслить влечение, трактуемое как бессознательное. Естественной реакцией режиссера на подобное столкновение чаще всего является меланхоличная ирония.

Впрочем, ирония, как видно из всего вышесказанного, – фирменный знак Бертрана Блие. Ей свойственно проявляться даже там, где обычно принято помалкивать в тряпочку. Так, в последней работе мастера, «Звон кубиков льда», самая страшная болезнь нашего времени предстает в виде нервозного мужчины-ипохондрика. Проще говоря, происходит следующее. К эгоцентричному писателю в исполнении неподражаемого Жана Дюжардена, выпивающему по пять бутылок вина в день, приходит в дом странный угрюмый господин и говорит: «Привет, я твой рак. Очень рад познакомиться!». Между писателем и его «болезнью» в процессе общения налаживаются замечательные отношения. Они вместе пьют, общаются, дерутся, пристают к девушкам… Блие, разумеется, снял очередной фарс, в котором не преминул использовать весь свой фирменный инструментарий – от саркастичных издевок до ниспровержения морали как таковой. Новую работу, если угодно, можно расценивать как своеобразный мастер-класс, дающий возможность в очередной раз насладиться уникальным киноязыком маэстро.

Если при просмотре фильмов и в размышлениях о творчестве Бертрана Блие не забывать о бунтарской природе автора, многое в его философии становится более ясным, понятным и логичным. Ведь действия режиссера осознанны и направлены, прежде всего, на желание вызвать у зрителя шок, выбить его, так сказать, из колеи, пусть даже ценой противоречия себе самому. Потому что только тогда бунт против всего и вся оправдывает себя, обретая черты принципиальной жизненной позиции.

Источник: Clash

Поделиться:

Оставить сообщение