Алексей Торхов: «Рояль в устах» (избранное)

0
Поэт, визуальный поэт, прозаик и публицист Алексей Торхов, известный также под поэтическим псевдонимом «А.В.Тор…», родился 28 февраля 1961 года в селе Олинск Нерчинского района Читинской области (РСФСР). Окончил Днепропетровский техникум железнодорожного транспорта, факультет «Энергоснабжение железных дорог» (1981). Служил в пограничных войсках СССР: 105-й пограничный полк в Берлине (1981–1983). Работал в структурных подразделениях МВД трёх областей – Днепропетровской, Запорожской и Николаевской. Окончил заочно юридический факультет Одесского государственного университета им. И.И. Мечникова (1992). Прошёл путь от эксперта-криминалиста райотдела до заместителя начальника Научно-исследовательского экспертно-криминалистического Центра при УМВД Украины в Николаевской области. Майор милиции в отставке. Работал аналитиком в детективном агентстве.

Обладатель Гран-При нескольких всеукраинских поэтических фестивалей. Победитель Международного фестиваля «Славянские традиции» (2009). Автор семи поэтических книг: «Чайная пауза перед блюзом» (2002), «Языческий месяц Ересень» (2004), «Сь» (2007), «ЮкрейNзи» (2009), «Безвыдыханно» (2013), «Элюа» (2015), «Святопусто» (2017); книги короткой прозы «Северны сказы про Максимку бога» (2012). Соавтор поэтической книги «Частная жизнь почтовых ящиков» (совместно с Максимом Бородиным, 2015). Автор объектов букарта: «Отверстое», «Введение в кобуру», «Кот, исписанный лишь наполовину».

Редактор и издатель частного литературно-художественного альманаха «Девятый сфинкс» (вышло десять номеров). Редактор самиздатовского эстетик-шок журнала «кЛЯП!». Организатор международного конкурса короткой прозы «Стословие» (проект журнала «кЛЯП!»).

Руководитель (легат) Творческого Альянса «Сфинксов легион». Основатель видеостудии «ОГЛОООБЛЯ!». Автор видеопоэтического фильма «7/9» или «Смерть искусству от Василиска». Автор проектов: Хаотическое движение «НикБукАрт»; Поэтический сыск ГПУ (Главного поэтического управления); «Геопоэтика». Организатор Николаевского литературного конкурса «Бумажное дерево».

Входил в редакционный совет поэтической антологии «Украина. Русская поэзия. XX век» (Киев, 2007, 2008). Член ВТС «Конгресс литераторов Украины» (2006), с 2007 года – член Правления КЛУ, председатель Правления Николаевской областной организации КЛУ.

Лауреат Международной Отметины имени Давида Бурлюка (Международная академия зауми, Германия, 2010); литературной премии «Славянские традиции» (2010). Соорганизатор открытого Всеукраинского фестиваля поэзии «Ватерлиния». Выпускающий редактор литературно-художественного журнала «Соборная улица» (г. Николаев).


Алексей Торхов. Избранное


РОЯЛЬ В УСТАХ
(трио джазовых стословий)

Владимиру Алексееву

ВЗГЛЯД. ВЗГЛЯД И ВЗГЛЯД

И если ты молчишь в рояль, то и рояль молчит в тебя. Собственно взгляд. Взгляд действия и взгляд возможности. Смотришь коснуться. Смотришь зазвучать. Не видя собственных рук, их взмаха, их беспомощности… Уходишь в рояль, как в монастырь! Беззвучно перебираешь губами чётки мантр… Играешь взглядом дымящееся граффити: «дж…аз». Но взглядом улавливаешь: «дж…онкейдж»… Выкручиваешь глаза-лампочки. Прячешь в карман. И уходишь – в немоту, темноту. Осторожно ступая в собственные следы, не успевшие расползтись. Так и не нарушив чуткую дремоту стареющей звери. Не войдя в сонную реку. Не пригубив чёрно-белого десерта – натюрморт из прямоугольных коконов звука. 273 секунды безумного джа

ПАЛЕЦ. ПАЛЕЦ И ПАЛЕЦ

Перчатки живой кожи. Каждый палец – жемчужина. Нырял за ними на дно сновидений, где кумиры играли, роняя пальцы. Задыхался в пучине музыки, собирал. Пока не срослось в перчатки. Что ни палец – загляденье! Три – таких разных! – «правых безымянных» Телониуса Монка (не повторялся даже сыгранными пальцами). «Правый указательный» – Арт Тейтум (подарок сонной сестры). Малоподвижный «большой» – сам Фэтс Уоллер… На левой – четыре средних: Джонсон, Аммонс, Эванс, Рэй Чарльз. И – мизинчик Тосико Акийоси. Почти новый (редко макала его в музыку, чаще гладила слезинки)… Так бы и не снимал, если б не… Джаз! Его – только от плоти своей, только нагими пальцами…

КЛАВИША. КЛАВИША И КЛАВИША

Свои клавиши он носит с собой. Потому карманы переполнены с детства. И девственна пауза – первобытная немота перед джазом, когда он за кулисами неспешно достаёт клавишу за клавишей. Осторожно, будто к ране, прикладывает первую. Тщательно раскладывает остальные. Каждый раз по-новому. Словно карточный пасьянс. Именно в этом секрет импровизаций. Заждавшиеся зрители помогают ему играть. Фальстарт ритм-секции зрительного зала – хлопки проникают сквозь занавес, вносят в пасьянс погрешность. Именно в этих местах зал будет взрываться аплодисментами, узнавая себя… Но всякий раз одна клавиша оказывается лишней. Приходится прятать за щёку. И в приступе джаза касаться языком. Чтобы не фальшивить самому себе…

ИЗ ДНЕВНИКА ОДНОГО…

СУХОЙ ОСТАТОК

Имеют значение, запоминаются лишь даты, которые ты ставишь под законченными стихотворениями. Остальное сминается прессом времени в месиво – Прошлое. Из этих дат и видно – в какие моменты своей жизни ты был именно поэтом, а не чтецом собственных текстов.

(21.03.14.  00:25)

АТМОСФЕРНО

«Атмосферно»… Не понимаю, почему меня внутренне раздражает употребление этого слова, применительно к обстановке, мероприятию, музыке и пр. Как ранее раздражало слово «Прикольно». Как вектор, направленный к плинтусу. Как коэффициент девальвации…
«Атмосферно»… Сравните с фразой «Просто неба»… Почему не говорят так? Чувствуешь разницу?.. Очень раздражает. Может быть, потому, что по ощущениям, я определяю своё местонахождение не в атмосфере, а скорее – в стратосфере. Именно. «Стратосферно». Где разрежённый воздух. Где настоящий глоток обжигающе скуп. Где иная цена настоящего воздуха, пригодного для дыхания. Где уют скорее пережиток, чем…
Иной уровень… как я писал в стихотворении «Иное».
Но не будешь же, по кальке, восклицать, где надо и не надо – «Стратосферно!»

(14.02.15.  12:33)

ЧЕЛОВЕК ПОЭЗИИ

По радио «Эра FM» услышал обширную цитату, а после неё – имя, фамилию автора и – определение «человек театра». Замечательное определение! Комплексное и всеохватывающее. Не выпячивающее себя. Почти сразу в голове возникло, проступило иное определение – «человек поэзии»!
А почему бы и нет? Отметая бесплодные дискуссии – «поэт ты или не поэт», убавляя себя и общий пафос, сказать о себе просто и с маленькой буквы: «я – человек поэзии»… А дальше разбирайтесь сами. Ещё лучше написать это на обложке будущей книги.
Например:

Алексей Торхов, человек поэзии
«заПЛУТАРХши»

(05.07.15.  11:09)

ХЭШМЕН

Вчера узнал значение служебного слова «хэштег». До этого часто натыкался на него в интернете. «Слово, начинающееся с решётки»… А если смоделировать – #хэшмен! «Человек, начинающийся с решётки». Или – крайне несвободный человек. Как предельная категория тех, кто «не выходит из комнаты»…

(23.04.16.  08:13)

КОДИРОВКИ

Генетический код – это то, что прорастает изнутри наружу.
А культурный код – то, что снаружи внутрь.
Первый – невыводимая верблюжья колючка.
Второй – сакура, растущая вверх корнями.
Как два (очень-очень нескорых, встречных!) поезда…
Станция встречи – ты…

(17.05.16.  01:06)

ЛЕПЫЕ ОТВЕТЫ НА НЕЛЕПЫЕ ВОПРОСЫ

– Как называется пост, оборудованный собаками невнятных пород?
– Барбост!

– Как зовут чемпиона мира среди клещей?
– Клещко!

(15.07.16.  13:41)

КУКЛЫ

Играть в куклы. Самое древнее занятие. Оно скрывает в себе главную игру – в Бога. Первых кукол звали – Авель и Каин…

(23.07.16.  17:35)

ОПУБЛИКОВАННОЕ БЕЛЬЁ

Сокровенные поэтические строки – чем не бельё, явленное чужим взорам…
Правда, совершенно по-разному воспринимаются одни и те же стихи автора, в зависимости от того, где они опубликованы. В книге – аккуратная стопка хорошо отутюженного белья. В газете или журнале – бельё, сохнущее на верёвке, на всеобщем обозрении…

(03.03.17.  19:30)

ПЛОЩАДНАЯ ПОЭЗИЯ

Она для чего? Для того, чтобы нейтрализовать площадную ругань? Чтобы сдвигать с места толпу? Чтобы… что?
И кажется мне… Что она с этой площадной руганью превосходно ладит и даже сотрудничает… Что не нужно толпу никуда сдвигать… Что если кого и нужно сдвигать поэзии, то отдельно взятого человека, причём в направлении – вон из толпы! И при этом – склеивать в нём все трещины, от этой толпы и полученные. И при этом – прививать его от будущих участий в столпотворениях.
Поэзия не может быть заменителем булыжной мостовой, чтобы по ней маршировали. Не может быть ритмизированным голосом – «Левой! Левой! Левой!». Не может быть ионизированным облаком, зависшим над толпой, готовой сорваться с места. Не может занимать место между площадным оратором и строевой песней.
Свой голос поэзия может повышать с единственной целью – докричаться до человека. И никогда – до толпы…

(07.03.17.  00:44)

ЧИСТОВАЯ ЗАПИСЬ

Проникся чужими новостями. Переполнился. Выплеснулся за край новым стихотворением. Искренним и ещё шипящим. Как в пивбаре молодости – «Требуйте долива после отстоя пены»… Пока пена оседала, написал строку – кому именно посвящается. А потом… Не стал требовать долива – задумался. О непростых отношениях с этим человеком. О том, что именно кто-то подумает. О том, есть ли дым без огня. И о сём… О черновике нашей жизни, который никогда и никому не удавалось сделать чистовиком. Удавалось лишь сделать некоторые чистовые записи, типа этой:
«Жизнь поэта состоит из моментов, когда выплёскиваешься за край и блаженно оползаешь по стенке. Всё остальное – творческое наследие и список литературы».

 (03.06.17.  11:50)

РАДИО ГАРДЕН И ВОСПОМИНАНИЯ

В тот день вначале было не слово. Вначале был Саня Никитюк. А потом уже его слово. Посоветовал. Показал. Понажимал. Круто! Я о сайте – http://radio.garden
Дома нашёл, правда, спустя несколько дней. Настроил на ту же волну. Попутно узнал кучу всего нового. Оказывается… (Вот дословно, чтобы не пересказывать!):

«Голландские дизайн-студии Puckey и Moniker создали интерактивную карту Radio Garden, с помощью которой можно послушать радио разных стран и городов… «Вы можете поймать эфиопскую станцию разговорного жанра в Канзасе и настроиться на американское радио посреди Южной Кореи», – рассказал Джонатан Паки, один из создателей Radio Garden. Проект был разработан для Нидерландского института звука и изображения. В Radio Garden входят как «классические» станции, так и онлайн-радио. Как рассказали создатели, со временем, число точек на карте увеличится в пользу Азии и Африки. На данный момент большинство радиостанций в Radio Garden расположены в Европе и Америке. По словам Паки, Radio Garden должно показать пользователям, что «радио не знает границ». Для этого разработчики использовали не политическую карту мира, а спутниковые снимки, на которых не видно границ между государствами».

(Источник: rua.gr)

Теперь о понравившейся волне…

Blues Club

Одна из пятнадцати (пятнадцати!) радиостанций ранее неведомого мне немецкого города Констанц, расположенного на Боденском озере, на границе со Швейцарией. Кстати, и районов в этом городе тоже – пятнадцать. Население – 85 тысяч. (Два наших Вознесенска или одна не очень наша Умань). Здесь родились и жили – изобретатель дирижабля Фердинанд фон Цеппелин и немецкий философ Мартин Хайдеггер.
Чистый мощный звук. Потоки блюза, поднимающие над землёй, над временем и над собой. Звучащая нить. И я – воздушный змей. Впитываю музыку как восходящие потоки, всей поверхностью. Нить растягивается. Блюзы звучат нон-стоп. А внутри – обрывки былых радиостанций и музык. Включается внутренняя и мощная станция – Память FM.
Опять Германия. Опять поток радиостанций… «Я вспоминаю, тебя вспоминаю…»…

…1982 год. Вечереет. Солнце, пробиваясь сквозь лесопосадку, яркими полосами хлещет по лицу. Военный УАЗик с советскими номерами торопится из Потсдама в Берлин, на базу. На моих коленях чудом разрешённый мне на втором году службы транзистор. Маленький, пластмассовый, с квадратным чёрно-оранжевым корпусом. И с такими же маленькими возможностями. Между ног зажат автомат, стоящий на полу…

Пластмассовая коробочка шумит, свистит, поёт. Помехи напополам с мелодиями. Бесконечно подкручиваю колёсико настройки на УКВ – ультракоротких волнах. (Тогда в нашем лексиконе и в помине не было обозначения FM). И вдруг, среди шума, среди немецкого языка и чужих мелодий зарождается что-то знакомое и врывается в машину:

В янваpских снегах замеpзают pассветы,
Hа белых доpогах колдует пуpга…

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Группа «Аракс»! (Внешне всё спокойно – этот крик лишь внутри меня, старший машины прапорщик Логвин – по-прежнему дремлет). А я…
Из транзистора, как из бокового стекла, в меня хлещут те же яркие солнечные полосы!
На каждом повороте волна гаснет, забивается шумовым мусором.

…Я вспоминаю, тебя вспоминаю,
Та радость шальная взошла как заря…

И я (в этих воспоминаниях!) действительно – вспоминаю. Проваливаюсь ещё глубже. Как внутрь череды зеркал. Я ехал и вспоминал день, когда впервые услышал эту песню…

Летящей походкой ты вышла из мая
И скpылась из глаз в пелене янваpя…

…1980 год. Сумерки. Оренбургские степи. Кувандык. Мы сидим в соседнем двухосном вагончике-теплушке. Электромонтажный поезд ЭМП-703. Нет ни магнитофона, ни телевизора. Где-то далеко-далеко в Москве идёт 22-я  летняя Олимпиада. Из развлечений нам доступны – гитара и транзистор. Вот его и крутим, когда надоедают три аккорда и скудный репертуар…
Вот и докрутились однажды до внезапной свежей песни:

В янваpских снегах замеpзают pассветы,
Hа белых доpогах колдует пуpга…

И услышали имя исполнителя – ансамбль «Аракс» (про Юрия Антонова узнали много позже). А ещё, в те же дни (не помню – раньше или позже), этот же транзистор, среди прочего – трудовых побед хлеборобов-сталеваров-шахтёров и спортивных побед наших олимпийцев – сообщил…

…в Москве умер Владимир Высоцкий.

(06.08.17.  11:55)

НЕИЗВЕСТНЫЙ ВЕРЛИБР ШАГАЛА

Это не находка века.
Это – моё персональное открытие неизвестного (мне?) поэта в известном (всем!) художнике. С этого дня, Марк Шагал – поэт!
А его автобиографический роман «Моя жизнь» с редким жанровым акцентом – документально-поэтическое повествование – отныне моя настольная книга. Читаю её во второй раз и уже понимаю, что буду перечитывать…
Более того, «Моя жизнь» – самая настоящая поэтическая книга, в которой стихи утоплены в прозе. До поры, как селёдки в соляном растворе. Но сами – не всплывут.
Когда я дошёл до 120-й страницы, до воспоминаний об Аполлинере – не удержался. Достал, как из бочки, пропитавшийся солью жизни кусок – 107 строчек текста (с.120-123). И отряхнул его от прозы. Оставив горстку поэзии – верлибр.
Вот он…

                        АПОЛЛИНЕР

                        Мансарда Аполлинера –
                        безмятежного Зевса.
                        Стихами, цифрами, текучими
                        слогами он прокладывал путь нам
                        всем. Бывало, выходил
                        из угловой комнаты
                        с цветущим улыбкой лицом.
                        Нос хищно заострён,
                        глубокие глаза излучают
                        страсть.
                        Огромный живот он носил,
                        как полное собрание сочинений,
                        а ногами жестикулировал,
                        как руками.
                        «Что за волчий аппетит», –
                        думал я, глядя, как он ест.
                        Может, эта прожорливость –
                        залог таланта?
                        Аполлинер ел, словно пел,
                        кушанья у него во рту становились
                        музыкой.
                        Вино звенело в бокале,
                        мясо клокотало под зубами.
                        В промежутках
                        он опорожнял бокал,
                        запрокинув голову и блистая
                        белоснежной салфеткой.

                        Показать свои картины
                        я долго не решался.
                        Мы проходим тёмным коридором,
                        с потолка сочится вода,
                        на полу полным-полно мусора.
                        Круглая лестничная площадка,
                        десяток пронумерованных дверей.
                        Открываю свою.
                        Входит осторожно, точно
                        опасаясь, что всё рухнет
                        и его завалит обломками.

                        Я не уверен, что теория – благо
                        для искусства.
                        Уже первобытное искусство
                        владело совершенством.
                        Прогресс формы –
                        пышное облачение римского папы
                        рядом с нагим Христом,
                        богослужение в роскошном храме
                        рядом с молитвой в чистом поле.

                        Аполлинер раскраснелся,
                        отдувается и с улыбкой шепчет:
                        «Сверхъестественно…»…

                        …Ваши стихи обрушивались на нас
                        ливнем.
                        Верю, вы и сейчас размышляете
                        обо всех нас, кого хоть раз
                        коснулись своим словом.
                        Увяла ли
                        или по-прежнему сияет улыбка,
                        озарявшая лицо
                        при жизни?

                        1922

Вот она, бочка – книжка карманного формата (покетбук):
Шагал М. Моя жизнь / Пер. с фр. Н. Мавлевич. – СПб: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. – 224 с.: ил.

И скажите, что этот верлибр написал не Марк Шагал!
Всего-то – взять и очистить от «остальных слов». Ну, как бы слушая автора в пол-уха. Улавливая только проявления поэтической стихии.
Не изменяя ни единого оставшегося слова. Ни падежа в словах. Ни очерёдности слов в тексте романа…
Но это, как раз, в полном объёме присуще и Blackout poetry.
А вот главное условие – не изменять содержания, главного смысла первоначального текста. Дать возможность словам проступить. Всплыть. И взлететь. Зазвучать.
Что это было?
= Это не придуманная мной Patchwork poetry (Пэчворк поэтри – Поэтическое лоскутное шитьё).
= Это не упомянутая Blackout poetry, с её вымарыванием, зачернением лишних, мешающих строк и фрагментов. (Как говориться, всё, что не нужно – «покрасить и выбросить»!)…
= Это даже не Erasure poetry или «метод стирания» в чистом виде. Хотя и очень близко! Но… Главным в Erasure poetry, всё-таки, является получение из первоначального текста – совершенно другого содержания, иного повествования. В основе – жест и вызов, стирание первородства и авторства.
Что это было?
= Я бы назвал это – Проступающей поэзией.
Всплывающей из толщи прозы…

(06.08.17.  13:03)

ВКУС ПРОЖИТОЙ ПОЛОВИНЫ

Эй, друзья писатели – гениальные головы – запомните: 

1) К черту выдуманную ерунду романов и всяческих повестей – гнусное вранье надоело – оставим это сморщенным от рожденья протоколистам.
2) Любая биография незаметного архивариуса – пускай коряво написанная – в мильон раз интереснее сочиненной похабщины на романической подкладке.
3) Необходимо Друзья временно объявить биографии живых гениев – единственными культурными книгами искусства – после Поэзии.
4) Поэтому: пишите, издавайте немедленно Ваши биографии – чья творческая жизнь полна откровений, взрывов, размаха, огня, сокрушений, молитв и проклятий.
5) Или пишите биографии Ваших Друзей или кого угодно, но только живых с полными именами, свидетелей вокруг и гордой правды…

Нет-нет, расслабьтесь. Это не я…
Это вас призывает Василий Васильевич Каменский. В своей книге «Его-Моя биография Великого Футуриста» (Москва, Китоврас, 1918).
Хотя… Я всячески поддерживаю тезис № 3. А именно:

«Необходимо Друзья временно объявить биографии живых гениев – единственными культурными книгами искусства – после Поэзии».

Всячески поддерживаю! Ну, разве что, за исключением слов – «временно» и «единственными»…

«Пишите, издавайте немедленно Ваши биографии…»

Как написал в 34 года эту автобиографическую книгу футурист Василий Каменский.
Как создал авто-био-поэтическое повествование – роман «Моя жизнь» – 35-летний Марк Шагал.
Кому нужны наполовину придуманные мемуары, явленные дряхлеющим разумом и дырявой пост-пенсионной памятью? Самую смачную половину жизни должен писать человек, не уставший от жизни. Который ещё помнит вкус прожитой половины. А не придумывает взамен послевкусие…

(08.08.17.  10:47)

УБИТЬ ТВОРЦА

Молитесь при жизни за всех, кто закопал свой дар, как «томагавк войны» за разумное, доброе, вечное! Кто по капле убивает в себе творца. Кто разуверился в любви, явленой в слове и деле. Кто служит другим кумирам, обещающим блага при жизни. Кто суесловит о главном, не отрывая от себя ни кусочка. Кто не отдыхает от суеты, чтобы не слышать стонов своей души. Кто забывает тех, кто помог подрасти. Кто прелюбодействует с «точкой ломки». Кто ворует время у жизни, подаренной для развития и созидания. Кто лжёт своим бездействием, молчанием и уединением. Кто завидует всем, сбывающимся в чём-либо…

Тот, кто старательно гасит в себе «искру Божью» – нарушает сразу все десять заповедей.
И небо постепенно, одну за другой, гасит все десять свечей, горевших над ним.
И обязательно спросит потом – за ту тьму, что он предпочёл нести в этот мир.
С того момента, когда угаснет последняя свеча-надежда…
Кому много даётся, с того много и спросится…

(08.08.17.  12:16)

АЗЫ СЕПАРАТИЗМА

Однажды, в самом раннем детстве, когда я уже освоил ноги…
Я обнаружил, что в нашем доме есть сени. А в сенях на столе обнаружил нечто. Белое. Металлическое. Занимавшее половину этого стола. Его можно было разбирать на части и даже собирать воедино, но – не дозволялось трогать.
Когда я освоил язык…
Я спросил и мне сказали, что это – сепаратор. Название было также непонятно, как и устройство, а тем более назначение. Что, как ни странно, меня полностью устроило.
Когда я начал осваивать мозги…
Мне пояснили, что эта штуковина делает из молока сливки. Вернее, отделяет их от молока, в котором они и находятся, этим молоком и разбавленные. А само молоко перед этим тётя Лиза отделяла от коровы Майки, в которой оно постоянно было…
Центробежный сепаратор был изобретён шведским учёным Густавом де Лавалем, запатентован в 1878 г.
Я узнал этот факт только сегодня…

(08.08.17.  12:58)

ОСОБОЕ СЛОВО

В каждом стихотворении есть одно особое слово, которое по своей сути – дверь. Оно впускает в иное пространство.
Напоминает шкаф, в котором дверь в другой мир. (Да хотя бы шкаф из «Нарнии»!)…
При попытке перевода, как правило, дверь этого шкафа превращается в дверь, нарисованную на обоях. В неё можно стучаться, как и в саму стену…

(10.08.17.  11:12)

ЖЁЛТЫЙ МИГАЮЩИЙ

Для советского железнодорожника-атеиста, времён моей учёбы в ДТЖТ, было две главных книги. Его своеобразная Библия. Его Ветхий и Новый заветы.
Под первым понимались «Правила технической эксплуатации железных дорог Союза ССР», маленькая синяя книжица. Под вторым – книжица зелёная – «Инструкции по сигнализации на железных дорогах Союза ССР»…
Вот в ней то, в её седьмом параграфе и было записано

«Основные значения сигналов, подаваемых светофорами (независимо от места установки и назначения их), следующие:
< … >
б) один желтый мигающий огонь – «Разрешается движение с установленной скоростью; следующий светофор открыт и требует проследования его с уменьшенной скоростью»…».

С первого раза сдать экзамен по знанию этих «библий» удавалось далеко не всем. Но я не об этом…
Учились мы хорошо (я имею в виду обитателей нашей 19-й комнаты общежития ДТЖТ), органично успевая всё. Да и весь мир отныне был для нас вполне – жэдэморфным.
Потому и клички, которые по молодости раздавались щедро – и направо, и налево – зачастую полностью соответствовали ПТЭ или Инструкции по сигнализации.
Например, был в нашем техникуме заведующий учебной частью (если по школьному – завуч) – Игорь Семёнович Лыжин. Подвижный шумный мужчина, не склонный к полноте. А склонный – к ношению жёлтой рубашки. Сочной и непременной. Ну не знаю я, как объяснить это пристрастие и постоянство! Но я и сейчас вижу его образ в тёмном костюме. Его острый нос, зачёсанные назад волосы. А между лацканами пиджака – жёлтое треугольное пятно рубашки. Как жёлтый свет семафора…
А ещё у него было небольшое нервное расстройство, скорее всего от таких как мы. Нервный тик. Когда он говорил – начинал часто-часто моргать обеими глазами сразу.

Игоря Семёновича частично уважали, частично побаивались.
И кличка у него была уважительная. Из двух слов, как имя и отчество.
Самая железнодорожная кличка – ЖЁЛТЫЙ МИГАЮЩИЙ…

(13.08.17.  19:22)

ЗРИ В КОРЕНЬ!

Хотите – верьте, хотите – нет…
Недавно узнал: если к вам во сне приходят те, кто ушёл из этой жизни, покойные родственники или просто знакомые – слушайте, что они говорят. Или сами спрашивайте о волнующих вас событиях или ожиданиях.
То, что они скажут – правда…
Но только если это на самом деле души этих людей, а не… духи. Иногда, под видом знакомых и родственников, и даже (бери выше!) под видом святых и небожителей, к вам приходят всякие сущности, как правило, из нижних слоёв. Всякие духи и бесы. Чтобы ввести вас в заблуждение. И вот тут нужно вспомнить заповедь Козьмы Пруткова:
«Зри в корень!»
Как это понять? Очень просто – нужно во сне посмотреть на их ноги!
Если эти ноги есть и они вполне человеческие – всё нормально, гость говорит правду.
А вот если вместо ног пустота и тело парит в воздухе, или более того, вместо ног какие-то лапы – перед вами сущность, дух.
И надо спросить его:
– Кто ты? Зачем пришёл: к добру или к худу?
И ни в коем случае не смотреть ему в глаза! Смотрите в лоб. Как ствол карабина.
Вот такая инструкция…

А я тут же подумал в развитие темы: и наяву всё не так просто. И внутри нас – столько всего намешано! А ещё говорят: самый большой враг человека – он сам…
Иногда такое впечатление, что человека подменили. Ну такое он несёт – диву даёшься! Бывает, ни с того, ни с сего.
Да и мы сами. Иногда говорим, извини дружище, вчера был не мой день! Ну, бывает, наговорил, погорячился…
А может всё сложнее? И это был просто не я? Какая-то сущность говорила от моего имени, изнутри меня. Как Горлум во «Властелине колец».
И может, здесь тоже нужно сразу, в процессе – смотреть на ноги говорящего изнутри? А вдруг – лапы?!
Только КАК именно это сделать? Каким особым внутренним зрением?
А может, даже мысли об этом достаточно, чтобы встрепенуться и опомниться. Чтобы сквозь собственное раздражение и поток возмущённых или жёлчных слов успеть подумать – «а не лапы ли?!»…
Хотя, честно говоря, я и во сне не берусь управлять собой. И нисколько не уверен, что вспомню об этом призыве:
– Зри в корень!

(21.08.17.  16:03)

ДВЕ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЕ ФРАЗЫ

Сегодня в частной беседе «обо всём понемногу» услышал восхитившую меня фразу.
Речь шла о женщине, работавшей длительное время на должности и не имевшей соответствующего этой должности образования. Главное, она была ленива как «три клячи» (выражение сослуживцев) и лень её была комплексной. В числе прочего, она не хотела нигде учиться, не помышляла получить хоть какой-то диплом, чтобы соответствовать должности… И вот пришёл ещё не чёрный, но достаточно тёмно-серый день – из Киева пришёл документ о серьёзном сокращении штатов, почти на треть. Разумеется, одним из первых кандидатов на «гейм овер!» была названа эта женщина…
Но я не о её судьбе. Я о фразе в её адрес. Вот она:

– …а ей уже хорошо за пятьдесят!

(я молчал и думал: женщине? за пятьдесят? хорошо? ну что вы, право! да ей уже и за тридцать если… то однозначно – плохо! плохо! плохо!)…

И ещё. И тоже сегодня.
Прочитал в книге (Основат А.Л. «Как слово наше отзовётся…»: О первом сборнике Ф.И. Тютчева. – М.: Книга, 1980). В феврале 1854 г. журнал «Современник» на отдельном листе поместил объявление о том, что «Фёдор Иванович Тютчев представил нам право напечатать все его стихотворения, как прежде напечатанные, так и новые, что мы и исполним в следующей книжке «Современника»…
А далее шла Фраза:

«Всех стихотворений г. Тютчева слишком девяносто…»

Такой сегодня улов – «хорошо за пятьдесят» и «слишком девяносто».
Изрядно!

(21.08.17.  17:02)

МОЙ ГОРОД

Николаев – недостроенный авианосец в степях Украины.
Гигантское судно, строившееся для чужих войн. С палубы «Кульбакино» по-прежнему взлетают самолёты, по-прежнему учатся летать и возвращаться.
Учащиеся детской школы моряков спят в каютах спального микрорайона «Намыв». Останки тридцати адмиралов спят в полузаброшенных склепах и могилах Некрополя.
Пересказы бывальщин и небылиц на тесных кухнях хрущёвок корабелов. Былое время слезинкой, кривым зеркалом искажает взгляд. И тогда ненадолго, видишь – в городе даже бездомные собаки носят тельняшки под свалявшимся мехом. А кошки знают навигацию в темноте и на генном уровне помнят жестокие схватки с трюмными крысами…
Зона рискового земледелия и судостроения. Порой кажется, что и землю здесь пашут по старинке – лемехами найденных якорей. А на опустевших заводах пытаются выращивать всходы нового поколения. На ветхих стапелях строят планы. Получается одинаково плохо…
Бигборды – прямоугольные конструкции из остатков такелажа. Натянутые полотнища рекламных парусов…

Какой ветер нужен, чтобы сдвинуть тебя с места, мой город?
Какой лоцман проведёт между множащимися мелями?
Какой рулевой удержит на правильном курсе?

(22.08.17.  13:34)

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ УКРАИНСКУЮ НОЧЬ?

Свечи тополей объяты звуком и тёмным пламенем – цикады и тьма. Всё это восходит, но не теряется. Крупицы оседают на нас. Заполняют. Стрекотание сотен невидимых крохотных скрипачей-стрекочей. Хроматическая гамма, стремящаяся не вверх или вниз, а – внутрь.
Ощущение – будто в театре весь зрительный зал состоит из исполнителей. Они везде: в партере и амфитеатре, в ложах и на балконе. А ты – не просто стоишь на сцене с пустыми руками и даже голый. Ты – пустая ракушка суфлёрской будки. Мир перевернулся и всеми голосами подсказывает тебе – тебя самого и твою жизнь. Стрекочет…
Невероятное напряжение мнимого расслабления! Несмотря на иллюзию того, что вся эта членистоногая-многая мелодия крутится вокруг тоники. Она жаждет разрешения в ещё более стойкий центр. Неразрешённое тоническое полизвучие!
Тёмное пламя звука длится и длится. Полыхает внутри тела ночи, как невидимый ночник. Взывает к небу. Умоляет о гармоническом разрешении.
И вдруг!

Нарастающий шум в разы большего стрекотания. Заполняет всё! Гулкими пневматическими ударами бьёт по ушам. Ощутимое и напрягающее вторжение Звука в звук. А казалось, всё настолько переполнено, что больше никак, больше ничуть.
«Бог из машины»!
Явственно проступает над головами – не так уж и высоко! – нимб. Подрагивающий в такт сверхстрекоту. Еле заметный, чуть светящийся. Нереальный.
Сейчас!
Что-то произойдёт. Попустит. Спустится на тросах на самую сцену. Рядом со мной, крохотным, голым и переполненным.
Увы…
Бог не снисходит. Не выходит из машины. Постепенно идёт на спад.
Стихает…

Ночной облёт акватории Южного Буга.
Вертолёт «Ка-26», патрульная стрекоза украинских ВМС, удаляется.
Чуть заметный «нимб» – овал, образованный подсвеченными кончиками лопастей – угасает. Растворяется в кипящем стрекоте. В этой переспевшей августовской ночи. Над этой ароматной рекой…

Окликаю тень Гоголя. Отделяется от сгустка тополиного ствола. Кладём руки друг другу на плечи. Бредём в вечность, как два пьяницы. Не заметивших точку возврата – между сумеречной дегустацией и ночной попойкой. Горланим на два голоса, не слушая друг друга:
– А я лягу-прилягу!..
– О, вы не знаете украинской ночи!..

(24.08.17.  23:47)

БОЖЕСТВЕННЫЙ БЛЮЗ

Наша речь – божественный блюз.
Помните утомительные, периодические обращения-повторы в текстах блюзов? Что-то типа: «…её тело мама… моя родина мама… моя горячая родина мама… оооо мама… я люблю её мама…». Можно «маму» заменить на «бэби» или даже «джонни», если он настолько значим для автора.
А в «божественном блюзе», в нашей речи, которую, конечно же, слышит Бог, вместо повторяющегося обращения к собеседнику, звучит имя Бога. Но в виде постоянного умолчания (мы не знаем Его настоящего имени – мы не можем Его выговорить – мы не смеем Его произнести!)… Потому – «про-белая пауза» (пробел). Потому – «про-светлая пауза» (просвет). Потому – после каждого слова – немое обращение к Нему. Дискретный завораживающий рассказ Ему о каждой минуте нашей жизни. Примерно так:

– Я (Господи) говорю (Господи) Тебе (Господи) о (Господи) как (Господи) хорошо (Господи) мне (Господи) здесь! (Господи)…

Он всё слышит. Он всеми галактиками танцует под этот блюз нашей прямой речи. Как молодой папа, вслушивающийся в лепет своего новорождёныша. Как старец, улыбающийся голосу очередного внука, пытающегося заново и по-своему пересказать его сотворённо-прожитый мир.
Не верите? Не страшно…
Каждому воздастся по вере его…
Не страшно?

(03.09.17.  16:47)

ДЕРЕВО-ПОДСТРОЧНИК

Настоящий подстрочник должен напоминать не корявую последовательность переведённых слов оригинала, а дерево. Сложный словесный организм, в котором корни берут начало в названии, поток изначальных слов образует ствол, а далее – разветвляется на все варианты значений очередного слова в предложении. Последовательно множится за словом слово – в затейливую крону.
И ещё. Одно маленькое условие, становящееся всякий раз непреодолимым обстоятельством – это «аналоговое дерево» переводчик должен сделать самостоятельно. Он должен знать язык оригинала. Но даже в этом случае можно увлечься.
Увлечься листьями и – перевести шелест. Увлечься хитросплетением веток и – перевести узор. Увлечься неповторимыми движениями кроны в ветренную погоду и – перевести симфонию немых жестов дирижёра вместо музыки…
А всего-то, казалось бы, чего проще – нужно передать сокодвижение. Перевести все внутренние перемещения стихии медленной воды с растворёнными в ней поэтическими веществами. Не спеша. И повторяя все узоры внешней формы. Изнутри. Из заболони…
И тогда окажется, перевод – это так просто.
Это именно та простота, из которой состоят все базовые, немыслимо сложные, невозможные и невоссоздаваемые – простые вещи этого мира…

(03.09.17.  18:23)

СТИХИ БЕЗ НАЗВАНИЙ

Они бросаются в глаза во многих книгах. Иногда даже толпятся, как беспризорники. Безымянные дети – стихи без названий. Стриженные и лохматые, белобрысые и рыжие. Так и хочется укрыть их головы. Как панамками и бейсболками с надписями. Названиями.

«Мерехтить», говорю я себе, когда вижу «звёздочки» над стихотворением.
«Пурга», говорю, когда вижу над ним «снежинки». Падают на чернозём букв. Не тают, не смешиваются. Не покрывают. Просто присутствуют, ведь и сами – чёрные. Снежинки беспомощности.
А иногда можно увидеть даже «три креста». Как «земля пухом» или «про мемориа»…

Хуже этого только «первая строка», продублированная в качестве названия. Мой внутренний редактор сразу удаляет подобное.
Уж лучше пусть «мерехтить»!

(09.09.17.  12:21)

МГНОВЕННОЕ ФОТО ВЗГЛЯДА

Как меняются наши мысли, наше восприятие обычных вещей, в зависимости от новой реальности!
Мгновенное фото взгляда сквозь стекло маршрутки. В кадре:
«Частный сектор. Стена дома в одну линию с кирпичным забором. Перед стеной пустая грядка со свежевзрыхленной землёй. На грядке в земле усердно роется кошка, белая с чёрными пятнами…»

Раньше вполне мог подумать цитатой из детсадовского фольклора:
«Хорошо быть кисою, /Хорошо собакою – /Где хочу – пописаю, /Где хочу – покакаю…»

Раньше. А нынче…
На улице – 2017 год.
«На стене дома надпись «амфетамин 063290». (И что-то ещё)
И в голове – совершенно другие, совершенно неожиданные мысли:
«Уже и кошек «подсадили» – ищет закладку!»

(09.09.17.  23:57)

БЛИН!

Пустынное шоссе. Суббота.
Иду по тротуару, рассеянно смотрю вперёд и вниз (дорога идёт на спуск). И тут в «кадр» неспешно вползает небольшой и неожиданный объект. По встречной полосе на подъём (вдоль самого бордюра, но – по шоссе!) едет… игрушечный квадроцикл! За рулём восторженный мальчуган лет четырёх-пяти. Едет бесшумно, на аккумуляторе…
Ну, знаете, такие машинки, как в прокате посреди улицы Соборной. Но там другое дело – улица пешеходная, катись куда вздумается, только на людей не наезжай. А здесь… Участок дороги не из простых. Или снизу из-за поворота, или сверху, не сбавляя скорости – машины снуют довольно часто, а главное, внезапно. Видимость – не более сотни метров.
Мальчуган деловито притормаживает перед выбоиной на обочине, объезжает, увеличивает скорость. Потом и вовсе, по диагонали переезжает на встречную полосу, едет вдоль бордюра навстречу возможному движению…

Ниже, метров за сорок-пятьдесят, идёт его мама. Очень молодая мама двоих детей (она катит летнюю коляску с грудным младенцем). Очень глупая мама – на её лице улыбка. Она смотрит на сына, разъезжающего по проезжей части, без тени тревоги. Улыбается.

Блядь! В меня начинает заползать холодок, в памяти оживают страхи прошлого…
Во мне оживает злое. Неотступное и невыводимое.
И оно кричит в своей бессильной немоте:
«Поводок! Поводок тебе, вместо взгляда! Поводок, жёсткий, как проволока. И колючий, как проволока. Чтобы волок он тебя следом за игрушечным квадроциклом. По камням и выбоинам. По минутам и часам жизни. По ещё пока безмятежным минутам и часом, а не по аллеям кладбища…
А ещё – железные башмаки тебе на босы ноги! С острыми заусеницами внутри и с большими гирями, волочащимися на цепях снаружи! Чтобы принять на себя хоть кроху тех мук, которые возможны. В качестве отрезвляющего аванса. Чтобы испытать эту прививку от непоправимого, ужаснуться и опомниться. Чтобы побежать на горящих огнём окровавленных ногах к нему. Чтобы вырвать его из безобидной машинки и прижать к сердцу…
Поводок и железные башмаки!»

…В тот день нашей опергруппе выпал всего один выезд. После обеда. Если память не изменяет, в Благовещенку. Вот только весть была не благая. Страшная вышла весть. Транзитный «КАМАЗ», не сбавляя скорости, переехал трёхлетнего мальчика. Прямо напротив калитки его дома. Он лежал безвольной куклой. Нижняя часть на земляной обочине, верхняя – на асфальте. Вниз лицом. Впрочем, о наличии лица говорить уже не стоило. Задние колеса «КАМАЗа» поочерёдно проехали по голове ребёнка. Вместо головы был окровавленный блин. Неестественно большой, почти на ширину плеч…
Как пояснили потом соседи, несколько часов назад этот же мальчик чуть не попал под колёса другого грузовика. Он, восторженно крича и размахивая ручонками, бежал наперерез к приближавшейся машине. Его успели схватить и оттащить от проезжавшей смерти. Оказалось, оттащили на краткое время. У него не было страха перед урчащей и грохочущей громадиной. Был гибельный восторг.
А после обеда – не успели. Он добежал и рухнул как раз под задние колёса…

Блин вместо детской головы…
Меня с того дня постоянно преследовал этот образ – лежащий на животе мальчик, в белых трусиках, в коричневых сандаликах, с головой-блином.
Не выходил из меня.
Особенно когда мне доверяли детей. Неважно, своих или чужих. Особенно, когда нужно было перейти с ними дорогу. Я требовал обязательной остановки. Я вертел шеей как сова. Я кричал: «Машина!» (даже если до неё было достаточно далеко и другие – переходили на ту сторону). И только потом. Когда другие переходили, а машина проезжала. Ускоренным шагом. Взяв ребёнка за руку. Марш-марш-марш!

Даже сейчас порой, когда в сердцах восклицают: «Блин!..» – мне из десятка возгласов хотя бы раз, но мнится маленькая раздавленная голова. Потому, может быть, предпочитаю несовременную оригинальную версию. И вместо эвфемизма восклицаю при случае – «Блядь!»…

Мальчик с раздавленной плоской головой по-прежнему лежит на обочине моей памяти.
Как змея Маркитана. Если вы понимаете, о чём я…

(26.08.17.  11:42)

ДЕДУШКА С ВЕСЛОМ

Помните эти парковые скульптуры соц-арта?
Девушка с веслом. Пионер с горном. Юннат с кроликом…
И поверх всего этого – серебряной или бронзовой краской. В крайнем случае, известью.
Эффект поразительный. «Прошлое в тебе» сразу пытается отдать пионерский салют, а «настоящее» – перекреститься. Причём, одновременно!
Правых рук не хватает…

Предлагаю – возродить! И поставить возле входа у различных присутственных мест.
Например, девушка с веслом. Она всегда смотрелась выигрышней, чем нынешний юноша с бейсбольной битой…
Вот только немного обновить идею. Изваять – дедушку с веслом.
И поставить у входа в Управление пенсионного фонда.
С одной стороны, величественно и связь с традицией, опять-таки.
А с другой… Как незримый девиз учреждения:

«Греби с нами! Греби лучше нас! И вообще – греби отсюда!»

И всё это с подлинным человеколюбием, без мата изнутри. Типа, как в мультике: «Ты ещё крепок, старик Розенбом!»

(А говорят, визит в госучреждения сулит только негатив и мысли о суициде! Но это если ты обычный пенсионер. А если просто – поэт-разночинец, к тому же постоянно забывающий, что уже шестнадцатый год на пенсии – тогда совсем другое дело!)

Это я к чему? Да вот, пришлось нанести визит по адресу: ул. Мореходная, 1.
Жизнь прекрасна и удивительна!
Дивны дела твои, Господи!

(22.09.17.  14:31)

КАНЦЕЛЯРЫНЯ

Сказочные архетипы, по-прежнему, встречаются в нашей жизни часто и неожиданно.
Как правило, в каждом присутственном месте им – есть место.
Например, камень-путеуказатель.
Ну, помните, на нём ещё всякое написано – «налево пойдёшь…» или «направо пойдёшь» и кем после этого будешь, и – вообще, твои перспективы…
Чаще всегда этот камень говорящий – в виде вахтёра. Иногда даже в форменной одежде и со служебным лицом.
Есть таковой и в Управлении пенсионного фонда на Мореходной-один. Правда, ни первого, ни второго у него нет – ни формы, ни служебного лица. Совсем даже наоборот: тёмно-тёмно-синяя рубашка и гладкое кругло-розовое лицо. Ни тебе морщинки, ни эмоции. А что особенно восхищает – совершенно седые пушистые брови, как две пенсионного возраста гусеницы. И само лицо даже слишком спокойное.
Мимо него – никак.
Вот как заходишь, так и идёшь прямо на него, метров семь-восемь.
А он – за стойкой. И в тебя всматривается
Я не стал ждать окрика «СТОЙКТОИДЁТ!!!».

– Мне нужна канцелярия… – спокойным голосом, на всякий случай, сообщил я вахтёру.
– Канцелярыня?! – удивлённо вопросил он и завис.
Его «седые гусеницы» поползли вверх по гладко-розовому.
– Спасибо! – поблагодарил я его за доставленное удовольствие.

И, пока заклинание не утратило силу, свернул направо, в единственно возможном направлении – в длинный коридор с кабинетами. Сдерживаясь изо-всех сил, чтобы не сдуться от аварийного выброса смеха.
Я шёл и повторял мысленно:

– Канцелярыня! Канцелярыня!..
Это звучало как «Государыня» и отдавалось безмолвным эхом в каждом уголке коридора.

Разумеется, ни к какой Канцелярыне я не попал. Наверное, не вышел лицевой частью головы. Меня приняли её фрейлины.
Одна была с душой, другая – с душком…
У той, что с душой, на кабинете красовался номер – 33.
Земной возраст Иисуса Христа…

(22.09.17.  15:19)

СИНИЙ БЛОК

В книге Василия Каменского «Путь энтузиаста» читаю на 92-й странице:

«Нам также нравился Александр Блок, но он ёжился от холода непонимания и в одиночестве шёл «своей стороной».
Я бывал у Блока на квартире, на Галерной улице, и уходил от него с болью: вот, мол, какой он громадный, культурный поэт, а живёт будто на пустынном острове – в своём тихом синем кабинете, под большим синим абажуром и на письменном столе – синие конверты.
И сам Александр Александрович одет в синюю блузу с байроновским воротником.
Блок удивлялся и тихо спрашивал:
– Откуда вы черпаете столько энергии, жизнерадостности?
Я объяснял, а он говорил:
– Для этого, очевидно, надо жить на людях – я не умею так. С головой увяз в книги и вот сижу зарытым, и, мне кажется, меня мало понимают или, вернее, совсем не понимают. Я как-то вне этой общей жизни, и, знаете, меня к ней не тянет.
Так по-блоковски, по-ремизовски, по-бальмонтовски, по-андреевски, по-купрински, по-арцыбашевски, по-вербицки, по-мережковски все писатели жили в одиночку, врассыпную, вне общей жизни, оторванные, отрезанные от читателей».

Вот так вот! Сплошные синие впечатления от пунктирно синего Блока.

Непроизвольно вспомнился школьный анекдот. Из тех, что рассказывают на переменке возле туалета:

«Попала принцесса на белый остров. Смотрит – стоит прекрасный белокаменный замок, над ним реют белые стяги. Она взошла по широкой белой лестнице к распахнутым настежь белым дверям. Прошла внутрь, а там – всё белое! И стены белые, и пол белый, и даже мебель белая-белая. Слышит – из дальней комнаты доносится такая лёгкая, светлая и будто бы белая-белая музыка. Пошла она на звуки белой мелодии, прошла десять белых комнат, девять белых коридоров. И вошла в белый зал. А там – стоит белый-белый рояль, а за ним сидит прекрасный блондин в белом фраке и белых перчатках.
И не выдержала она, и спросила:
– Скажите, прекрасный принц, это вы играете такую прекрасную белую-белую музыку?
Он повернулся к ней, посмотрел. И ответил хриплым голосом:
– Да так… Хуярю по клавишам!»

Такая вот возвышенно-страшная история. Об ожиданиях и воплощениях. Есть в том какой-то отголосок…
Какой-то внутренний голосок из детства, когда страшными голосами рассказывают друг другу страшилки. И доносится:

«На пустынном острове – в своём тихом синем кабинете… под большим синим абажуром… сидит человек в синей блузе с байроновским воротником… и вкладывает в синие конверты… листы исписанные синими чернилами… и синим-синим почерком…»

И хочется закричать:
– Только не спрашивайте! Не спрашивайте, господа, что он делает! Просто читайте молча…
Просто смотрите молча.
Просто слушайте молча.
Ведь главное вы уже знаете – просто синий Блок…

(23.09.17.  10:19)

ВСЁ СЛОЖНО

Новые переводы Пауля Целана обнаруживают новые смыслы, иные одеяния фраз, отчего те кажутся кучевыми облаками. Плывут. Сдвигаются акценты и очертания.
Слова-иностранцы размываются в словесные иностранности.

А переводчики всё приходят к далёкому колодцу, набирают во все карманы. Пытаются донести чистой воды.
И опять – только мокрая ткань да влажные прикосновения к однажды сказанному. Компресс на воспалённые лбы толкователей подстрочников.
А где-то в тех, кто знает язык оригинала, глубоко внутри – чувство колодезной воды, сводящей зубы. Единожды испытанное. Его то и пытаются рассказать непослушным языком, а недостаток слов дорисовать жестами.

А на дне колодца поблёскивает вода. И в ней мнятся слова Поэта:
«Стихотворение – это обретшая целостный образ тоска Я по иному».

Черпай – не перечерпать! Но как передать целостно тоску чужого Я?
Как ощутить Иное в предвосхищениях иного?

Короче, как пишут пользователи социальных сетей в графе «семейное положение»:
ВСЁ СЛОЖНО!

(26.09.17.  10:58)

БЕЛОЕ ЧУДО

Иногда и в распахнутый монитор, как в форточку, залетает Чудо.

– Чик-чирик!

Как привет от родственной души. Летает по комнате, чирикает в рифму:

«Білий горобець!
З острова Муромець!..
Білий горобець!
З острова Муромець!..»

Насилу поймал. С трудом переслушал. Обнаружил на ножке колечко. На колечке том надпись: «Наталія Бельченко. Місто Київ. 24 вересня. 19:20
Два дня летел бедолага от Киева до Николаева…

Дописал: «Олексій Торхов. Місто Миколаїв. 26 вересня. 11:19.»
И отпустил.
Лети! Береги себя!

Подумал вслед: если кто-то удивится как Чуду, обязательно выпустит в мир через свой монитор, обязательно поделится с друзьями, обязательно допишет на колечке горсточку букв от своего имени и города.
Или все горазды откликаться лишь на бессмысленные флешмобы?

(26.09.17.  11:19)

ЛЮФТМЕНЧ

Джонатан Уилсон, один из биографов Марка Шагала, говорит, что художник «очень рано начал переносить на холсты философию жизни и манеру речи». Что, по сути, так и не научившись свободно изъясняться ни на одном языке кроме идиша, он и картины писал – на идише.
Я бы добавил – на «шагал-идише»!

«Парадоксально, но его работы зачастую представляют собой дословное переложение характерных для его родных мест метафор или оборотов речи, благодаря которым обыденные житейские понятия приобретали выразительность и лёгкость» (Дж. Уилсон)…

Получается, всю свою недосказанность от неумения, он вкладывал в цвет и изображения (от избытка!), делая это сокровенным высказыванием на «шагал-идише».
Взять хотя бы обитающих на его картинах летающих людей.
Какая подъёмная сила несёт их над городом?
Сила слова «люфтменч»!
Так на идише презрительно называли человека, погружённого в чисто умозрительные занятия. В буквальном переводе – «человек воздуха».
Вот Шагал и изображает его дословно – парящим в воздухе.

Смотрите! Огромный бородатый мужик с мешком за плечами, пролетает мимо церковных куполов над зимней улицей (картина «Над Витебском», 1914).
И опять, неведомый многим контекст (визуальная интерпретация местного образного выражения), помогает ему парить над землёй. Оказывается, на языке идиш о том, кто бродит от дома к дому, говорили, что он «идёт над городом» (а не по городу)».

(30.09.17.  12:17)

КОРНЯМИ ВВЕРХ

Нивхи на могилу сородича, убитого чужеродцами, ставили как надмогильный памятник вывороченный корень дерева. Его устанавливали стволом вниз именно для того, чтобы он напоминал о кровной мести. Чтобы душа убитого, превращённая в птицу тахч, не уходила в подземный мир, а улетала вверх и витала в небе, угрожая своему убийце. По представлениям нивхов, в потустороннем мире всё было наоборот. А значит, дерево, поставленное вверх корнями, для обитателей потустороннего мира росло, как и на земле, вверх кроной. Это позволяло душе убитого быть связанным с прежним миром и всегда в нужное время появляться для участия в кровной мести.

(Я представил существование подобных могильных памятников в наши дни, в нашем обществе. Всю критику этого обычая воспалёнными устами толерантной части человечества. Обвинения в адрес президента, за то, что подписал и узаконил механизм кровной мести в «братоубийственной» войне. Требования привести обычаи под единый знаменатель с обычаями «свободной от предрассудков» Европы. И вообще – убрать вывороченные корни с могил!

Я представил, как к страшному (потому что ставшему привычным!) процессу похорон очередного воина, погибшего в зоне АТО, добавляется одна небольшая деталь – на фоне скорбящих, стоящих на коленях людей, двигается небольшая тележка. На которой – большой пень тополя, поставленный корнями вверх.

Я представил кладбище, на котором множество могил со множеством шевелящихся от ветра надгробных корневищ…
…чтобы души убитых, превращённые в птиц тахч, не уходили в подземный мир, а улетали вверх и витала в родном небе. До поры…)

Раньше всё было безжалостнее и проще. И не требовалось ничего ни с кем согласовывать. Никаких сверок и венецианских комиссий, чтобы обычное право сделать «конкретным». Гибридным.

Но, независимо от нынешней толерантности и постоянных взаимных сверок и инвентаризаций себя и своего, – в небе Украины трепещут тысячи птиц.

Тысячи птиц тахч…

(01.10.17.  09:17)

ИГРА НА БРЕВНЕ

А вот ещё один фрагмент из жизни нивхов:
«ЖЕНЩИНЫ ПОИГРАЛИ НА БРЕВНЕ И РАЗОШЛИСЬ».

О как!
Что скажете по этому поводу? Что за игру предположите?

Оказывается…
У нивхов существовал такой культовый музыкальный инструмент – барабанное бревно!
О, музыка сфер – БАРАБАННОЕ БРЕВНО!
Что-то среднее, между ударной установкой и примитивным ксилофоном. Бревно, полое внутри (я так думаю!), подвешенное между двумя треножниками. Судя по тому, что обслуживал этот агрегат целый ансамбль женщин-ударниц и ввиду исключительной важности инструмента, шумно сопровождавшего основные ритуалы нивхской общины – вещь была уникальная и самоценная!
Ну, как орган в католическом костёле. Ни больше, ни меньше!

Какие ударно-музыкальные композиции исполнялись на нём? Осмелюсь предположить – самые разные. От напряжённой темы «Кто не заховался – я не виноват!» (вариант – «Не ходи попід хатою, бо ударю лопатою») до торжественного туша, при вносе в селение чего-нибудь стоящего. Думаю, именно на этом инструменте и был впервые исполнен этот самый «торжественный туш», как музыкальная форма.

Однако, шутки в сторону…
Я вычитал о барабанном бревне в этнографических записях обряда при зимнем убое медведя.
Старейший житель селения Лангери на западном побережье Сахалина нивх П.П.Кехаи в 1957 году рассказал о любопытнейшем обряде, связанном с охотой на медведя (Ч.М.Таксами «Система культов у нивхов»).
Вот фрагмент его рассказа о зимней охоте:

«Убив медведя, охотники клали его головой к деревне.
Когда убивали большого самца, то охотники говорили:
– Пила хемар куд! («Большого (старшего) старика убили. Старик явился к нам в виде медведя»).
При этом нивхи предполагали, что когда медведь в своей шкуре спускается к людям, то другие его сородичи завидуют ему и говорят:
– Урла ыу мыныдьра! («Ты услышишь хорошие голоса»).
Старейший из охотников садился на спину убитого медведя и издавал звук:
– У-у-у-у!
Если убивали самца, то кричал три раза, если самку – четыре. Затем он же всовывал в левое ухо зверя табак. С этой же стороны у головы охотники раскладывали провизию. Затем закуривали трубку так, чтобы ветер сносил дым к голове медведя. Приступая к освежеванию медведя, нивхи поворачивали зверя брюхом вверх. После этого старейший делал продольный разрез, оставляя на шкуре медведицы четыре полоски, изображавшие «пуговицы», которые разрывали руками. Это означало, что охотник расстёгивает пуговицы. При освежевании медведя охотники выполняли действия, под которыми, возможно, скрыт древний ритуал раздевания.
Тушу медведя доставляли в селение головой вперёд. Приблизительно за полкилометра до селения старик садился поверх медвежьей шкуры и повторял свой крик три или четыре раза, чтобы его услышали сородичи».

(и вот тут то, внимание!)
«ЖЕНЩИНЫ ПРИ ПРИБЛИЖЕНИИ ШЕСТВИЯ УДАРЯЛИ В БАРАБАННОЕ БРЕВНО».

Подобный же обряд совершали нивхи при убое медведя в летнее время.
Вот наблюдения Л. Я. Штернберга в селении Коль на Охотском побережье:

«Ещё издали охотники дали знать криками о событии. Когда лодка приблизилась, то на её носу увидели медвежью голову, лежавшую среди хвойных деревцев.
ЖЕНЩИНЫ ЗАИГРАЛИ НА БАРАБАННОМ БРЕВНЕ: ОДНА – ДВУМЯ ПАЛКАМИ, ДРУГАЯ – ОДНОЙ, А ТРЕТЬЯ БАРАБАНИЛА СБОКУ, ЧЕРЕДУЯ УДАРЫ ПО БРЕВНУ С УДАРАМИ ПО ВЕРХНЕЙ ПЕРЕКЛАДИНЕ…»

Далее описывается подробно, какие манипуляции проделывались со шкурой, внутренностями и мясом медведя, после чего…
«ЖЕНЩИНЫ ПОИГРАЛИ НА БРЕВНЕ И РАЗОШЛИСЬ».

«Сложный церемониал соблюдали нивхи при убое медведя, выкормленного в клетке… <…> Праздник, связанный с убоем выращенного медведя, нивхи повсеместно называли чхыф леранд – «медвежья игра»… <…> Перед убоем медведя водили на прогулку и держали в доме на привязи на месте собачьего настила. Затем медведя водили вокруг родового дома три-четыре раза, в зависимости от пола животного. На это время из дома удалялись все люди и собаки. ВЕСЬ ЭТОТ ПРОЦЕСС СОПРОВОЖДАЛСЯ ВЕСЕЛЬЕМ И РИТМИЧНЫМИ УДАРАМИ О БАРАБАННОЕ ДЕРЕВО».

А чтобы не создавалось мнения, что культовый музыкальный агрегат применялся только для сопровождения радостных убийств «братьев меньших», вот ещё одно свидетельство:

«…Во время состязаний, особенно гонок собачьих упряжек, и хороводов ЖЕНЩИНЫ ИЗО ВСЕЙ СИЛЫ СТУЧАЛИ ПО БАРАБАННОМУ БРЕВНУ. ПОД БАРАБАННЫЙ БОЙ ОНИ ПЕЛИ ШУТОЧНЫЕ ПЕСНИ».

Короче, группа бревенчатых барабанщиц была нарасхват, подобно гармонисту в лирике Есенина!
Вот вам и «барабан Страдивари» (упоминавшийся в одном из анекдотов про «новых русских»)…
Можно только предполагать, сколько стоило это самое «барабанное бревно» для селения. Думаю, вполне сопоставимо с изделиями Антонио Страдивари (в пересчёте на эквивалент эпохи).

И напоследок, совсем уже не по «барабанной» теме.
Особо впечатлили два момента:
1). Как расстёгивают «пуговицы», когда снимают шкуру. Жесть!
2). Фраза сородичей медведя:
– Урла ыу мыныдьра!
(«Ты услышишь хорошие голоса»).
Услышал!

Пэ Сэ
Представил, как вослед поэту, выехавшему на поэтический фестиваль (скажем, на «Киевские лавры»), звучит:
– Урла ыу мыныдьра!
А где-то далеко впереди (скажем, в Киеве) роковые женщины разминают руки возле барабанного бревна…

(04.10.17.  13:38)

ПОЭТИЧЕСКИЙ НЮХ

Книги с плохой поэзией, но с хорошей полиграфией или талантливым дизайном – напоминают горсть малины, предлагаемую от чистого сердца. Горсть ягод, испачанных лесным клопом-вонючкой.
Автор, у которого отключена опция «обоняние», предлагает съесть эти ягоды, не сводя с вас глаз и приязненной улыбки.

Если же с полиграфией и дизайном одинаково плохо – вам протягивают переплетённые листы бумаги, откуда вылетела ночевавшая там флёрница, зеленовато-прозрачная муза дурновкусия.
Что дальше? Займётесь мазохизмом чтения, или поспешите на свежий воздух?

(05.10.17.  12:43)

ГОДЯИ

Часть 1

Незадолго…
до проведении в Николаеве анти-анимационной операции, мэр Александр Сенкевич пытался облагородить город ещё и на фразеологическом уровне…

Ранее, официальная общественная речь практически вытеснила из употребления амбициозное самоназвание «вор в законе», в пользу казённого разбавленного варианта – «криминальный авторитет». Наш толерантный мэр пошёл дальше. Предложил именовать данных лиц ещё более гибридно – «бизнесмены с сомнительным прошлым».
О как! С вербальной амнистией, господа!
Во всей Украине сплошь и рядом – «криминальные авторитеты», а в нашем, отдельно взятом кусочке Европы – «бизнесмены с сомнительным прошлым, бля!»
Изрядно!

Это всё равно что взять и отбить у табличек с надписью «НЕГОДЯЙ» кусочки с приставкой «НЕ»…
Чтобы по городу ходили сплошные «ГОДЯИ».
Убрать с общественных глаз долой отрицательную масть – приставку, частицу, кроху, пустячок-а-приятно. Как камень – за пазуху!
Типа, свои и так – знают, чужие и так – помнят. Зато слух не режет. И вообще – толерантненько!

Часть 2

Незадолго…
до своего импичмента, Александр Сенкевич на мероприятии «Ночь в зоопарке» сообщил горожанам, что «весной в городе появится жираф или даже три». Весть и правда благая, поскольку акция «Купи городу жирафа» длилась и длится, приобретая всё новых сторонников. Вот только…
После «бизнесменов с сомнительным прошлым» я уже не уверен, что привычные слова соответствуют прежним содержаниям.
Эх, заглянуть бы в гибридный фразеологический словарь!
А вдруг этот месседж означает нечто иное?
Например, что городу после ареста «Наума» обещан новый «смотрящий».
Один. Или даже три!..
(«Жираф большой, ему видней!»)

И хочется стряхнуть это наваждение невнятных слов и непонятных поступков. И молить небо о том, чтобы на эту «должность» пришёл единственно уместный «смотрящий» – покровитель города Святой Николай.
Апеллирующий к «даже трём» – Отцу, Сыну и Святому Духу…

(07.10.17.  07:23)

НАЧЕЛЕНТАНИЛ?

Обожаю словотворчество! Хотя балуюсь этим всё меньше и меньше.
Может, потому, что «пожилею» (ну, не говорить же о себе «старею»!). А может, потому, что однажды проникся словами учёного Перельмана – «Лакомство нюансами приводит к ожирению вкуса» (не ручаюсь за точность цитаты)…
Так вот – обожаю…
А уж когда слышу это от простых, не обезображенных поэзией людей, вот просто так, внезапно, в толчее жизни – тогда и просто БАЛДЕЮ!

Самый свежий случай.
02.10.2017 г. Суточная смена. Столовая Николаевского глинозёмного завода. Обеденный перерыв. Стою в очереди. Передо мной беседуют хорошо знакомые женщина и мужчина. Прислушиваюсь и сразу выхватываю:

Она: Ну что, надавил вина? Начелентанил?
Он: Ага… Аж ноги опухли…

НАЧЕЛЕНТАНИЛ!
Всё! Всем спасибо, все свободны!

Спустя время подумал: а ведь это яркое проявление «культурного кода», сформированного советским кинопрокатом…

(09.10.17.  14:21)

ЗАПАХ ТОНКОГО МИРА

Пятница, тринадцатое. Ехал в маршрутке № 51. Читал книгу Татьяны Замировской «Жизнь без шума и боли». Как раз начал читать рассказ «Назло». И прочитать-то успел всего пять с половиной строк, вот эти:
«Бывают такие свадьбы, где невесту красть не стыдно; они, в общем-то, и делаются буквально для того, чтобы невесту похитили, увели из-под носа у какой-то другой жизни, сняли с пограничного кола между тонким миром и жирной землистой реальностью…»

И только впитал слова «между тонким миром»… и…
Всё!
«…жирной землистой реальностью» выхватил уже по инерции. И сразу завис, провалившись в… запах.

Пахло семидесятыми годами прошлого века!

Это даже был не запах, а всё сразу – специфический воздух.
Воздух лета семьдесят второго года. С растворёнными в нём: присутствиями (людей, предметов, взаимоотношений, обстоятельств, запретов и авансов доверия), смолкшими голосами (мамы, папки, сестры, брата, двоюродных – Вадима и Ленки, и конечно – бабушки и дедушки), временем (летним, просто тикающим, не взрослеющим, идущим по кругу) и уж потом – запахом.

Но запах, невесть откуда возникший в маршрутке на пару секунд, на пару сантиметров от моего лица – был катализатором. Всё перечисленное было спресованно именно в нём. И мгновенно разархивировалось внутрь меня…

И был это запах – остывающего выключенного керогаза. На котором недавно сварили большую кастрюлю борща. Свежесваренный борщ нисколько не забивал запах керогаза, просто присутствовал. О нём просто свидетельствовал обеденный воздух.
Запах выключенного керогаза, уже забытого нашей эпохой керогаза – щемящая визитка тонкого мира. Моего тонкого мира.

Чудеса памяти и разломы пространства-времени. Провал. Мгновенная локализация меня во времянке подворья по адресу: г. Каменка-Днепровская, ул. Красноармейская, 50.

Летняя кухня, именуемая времянкой. Вся эта кухня, варившая нас в соусе лета. Первого лета на украинской земле. Игра слов: «времени» – «времянка». Игра жизни – в намёк. В принюхивание к ней.

Этот запах никоим образом ни на мгновение НЕ МОГ возникнуть в маршрутке. За сотни километров. За сорок пять лет от сегодняшней точки пространства.
Но он – был!

И мне очень-очень хочется верить, что причина его возникновения – в непростых словах «о тонком мире» непростой книги Татьяны Замировской «о жизни без шума и боли»…

(15.10.17.  11:59)

  • На титульной фотографии: Алексей Торхов / из личного архива автора
  • Фейсбук-профиль Алексея Торхова: facebook.com/alexeytorhov
tags
Поделиться:

Оставить сообщение