Александр Кочарян «ход вещей»

0
Александр Кочарян родился в Харькове в 1985 году. Психолог по образованию. Работает программистом. Публиковался в «©П» №13, 14, 17, «Воздух» №36, в антологии «Солонеба», на сайтах («Полутона», Litcentr и др.), в том числе в переводе на польский. С 2018 года живёт в Киеве.

Читайте также: Гала Пушкаренко «зерно летящее наскозь»


ХОД ВЕЩЕЙ


***

выйти наружу, стать почвой,
дотронуться до дурачка

все стало белым.
перестраивания растут

звенят и шумят
в непрозрачном и недоступном

недостроенные бетонные коммуникации под грязной водой реки

они продолжались из этой технологии
их плоть — дверные проемы, считывания, двунаправленность

***

паттерны птиц
переносят часть нагрузки

это имя должно обозначить насморк, горло
это имя должно измениться,
изменить другие имена
для соблюдения абстракции
это должно спрятать имена внутри других имен

рефлексия разрушает

***

люди постепенны

ход жизни

земля покрыта странной слизью:
это здание человеческого

тело это сквот,
нелегальная конфигурация.

этого здания нет.
они вспоминают ливень на улице:
там, в комнате, смотрят фильм,
книги лежат в телевизоре без кинескопа.

убежище? они приходили убрать
фрагменты сломанного из земли

внутри — лестницы,
скрипучие коридоры, свет

***

требуется зеркало текста
но ветер так.
недотрога кожи
или непоследовательное прикосновение

люди выдыхают пар,
дельфин — молоко
в стекла дельфинария

лед движения в механизмах метро — тает
ход жизни

но ты, перетекай в процесс погружения,
в плоть, неисчислимо предметную

(великий ком приходит в движение,
вся тьма отверстий откликается ему)

но неслышимость, горечь
разрастается
ШУМ
зачем обидели неподвижность?
ухо снега
наступление зимний дрон

но это ухо не является временем и другое ухо не является временем и ты
зачем ты делаешь эти знаки делаешь это лицо?

***

могут запутаться
и странные тела

это возникает из мечты
очень многое еще застывшее

они могли разморозить путешествие

путешественник
проявляет город
из сияющей жидкости зрения

это город Антарес
они
продолжали смотреть на его стены

тела этого города этой квартиры человека
этой плоти — встраиваются
друг в друга

они говорили про умение расслабиться в сложной системе отражений

незаметный в комнате, он мяукал, пугаясь черных кошек
в соседней комнате голос с неба учил дружески использовать их шкуры и когти в сияющем мире

***

садовник мечтает будет дом,
но появляется садом.

они хотят изменить своё странное на другое,
проникая сквозь тело

это черная плесень текст зрачок
сквозь бетон поверхности

речь это прокол нагноений металлическим стержнем
тем временем погода эволюционирует

***

это еще и веселие и нет спасения и
они между лицами плоть между лицами

земля под слизью связи
время под слизью работы
(но будем легкими с плотью)

неимоверна грусть
призрак под дождем
нервных окончаний

и то, что прикасалось, было
таким же белым — белым, как бессонница предметов

маленький человечек предметности
рука его смех

и радовалось оно и смеялись они

и они говорят у меня нет жизни
они рассеянные доппельгангеры
они уважают тебя как отсутствие личности

организм птиц бежит по воздуху
нечто с крыльями вместо ног

что-то прорастает в неподвижном воздухе
на этом интервале конечного времени

***

на каких основаниях может быть физалия?

лицо, допустим это возникающее
и исчезающее лицо, где-то неподалеку
от электрического огня

это эксперимент в лаборатории лица
подготовь препарат рукопожатия

тело — поверхность времени,
свернутая в трубку

они распространяют от города к городу
черную плесень ситуаций

***

они были мутантами, они говорили о
себе, как о мутантах — были они
многим или всем

всего лишь клубящийся мужчина хаоса,
взгляд его серых глаз становится звуком
этой космической дискотеки

его рука преступна, его сердце —
это лимфатическое сердце

это хорошее теперь стало плохим
пройдя огненную стену

не волнуйся
совсем немного

***

это скалистая степь
это территория воздуха

плоскость сухой земли и неровных
камней

это дорога через горы и скалы
это хрустит от скорости высоты

дорога через степь через
сухие травы через горы и большие
камни

воображаемое место
ночь на обочине
без посетителей

воображаемое движение по этой
дороге

жизнь это отверстие,
напоминающее зрачок

много внимания к свету
они колбочки или палочки

в некотором глазу
в невидимой влаге

эта пустыня место где оно
передвигается

пыль пустыни на предметах любви
кости нетронутых существ

это выжженное движением место
продольной черноты

***

точка. хранившая всплеск соединения, расцветает местом.
это здесь, но никак не называет себя.

черные тела просто зашли в этот дом.
дверь не была закрытой.

вот они, прислушиваются
к формам

из черных фрагментов ты
конструируешь паукообразное
оружие одновременного возникновения
ты уже касаешься черной поверхности изменения
они ждут, каким будет следующий шаг

Фото Александра Кочаряна (из личного архива автора)

***

еще не решили, какими им быть

а теперь

она была письмом, не расщепляемым

а теперь, когда чай прошел, это снова растерянность

теплая вода
и переписка с комнатой сумерек

***

они были родственны лицам, возникавшим на пересечении камней. на линии зрения,
что было более трудноуловимым и казалось постоянным, будто
ничьи границы не нарушались

(эти книги не подсоединены к миру)

мир был не только песком
мир был количеством крошечного
из этих субстанций они выбирали чай

в потоках возникает лицо
другое движение уносит мелькнувшее это
но нет ничего достаточного
они находились в сложных структурах песка

на глазах белеет этот шум

***

как будто более чем один голос пробивается через это
и более чем одна голова
координирует собственные движения в напряженном
пространстве,
умноженном на какие-то числа,
видимо, не бывшие числами

то, что становилось рукой этого письма, напоминало волхвов,
тишину, фламинго.
но это сложная задача времени,
обезвоживание.

но время расцветает в коже,
лишай, сомкнувшееся, шрам.

это — огонь внутри памяти,
глубже, чем тот, который
оно возвращало из ночного
света

это его место и его мембраны

они не были частью этого,
они были тем, относительно чего бывают частью

***

они говорят о памяти, но боятся прикоснуться к времени,
время становится сотрудничеством, но пальцы выветрились

за окном они архитектурны,
это ощупывать непрозрачность

тело — элемент незаметной головоломки:
отсюда вынимается текст,
тут, если не улицы, можно дотронуться, если двигаться точно

***

цвет этого меняется. дождь это необходимо. влага.
это здание возле дома культуры строителей.

они в библиотеке без крыши
тонкая пленка, мембрана, полиэтилен
между библиотекой и дождем

здесь собираются велосипеды и делаются
выставки и здесь курят и
поднимаются по лестнице

и далее оно развивается но не здесь

они наносят татуировки и рисунки на стенах и
они обитают под этой кожей под этими рисунками

они совершенно трезвые
но они цветы вниз головой,
живот, в котором бабочки песка

***

точка, после которой все переходит в прикосновение

это цветок. после горсти земли.
после поверхности. книга, в которой все было написано, непроизвольно,
шепотом

а они посадили зрение и оно вырастало. завязь зрения на стекле.

***

там было место, доступное для прощупывания нитевидных дорог на грани с влагой. Так
было, но позже правила ужесточились. Они не нашли этот концерт, этот ливень, этот
подземный переход.

были в безопасности, в колючей
проволоке, заклеив всё нехорошее.

существа самобичевания ворочались
в тихом воздухе.
они не соответствовали требованиям. Их письма устарели.

***

влага отпечатков их пальцев уже испарилась. это требовало автоматических действий.
следующая станция сновидения. география точки.

они были чужеродной тканью, отторгаемой внешним.
считается, что так и происходит точная настройка безнадежности.

они чувствовали себя раздражением на коже, воспаленной границей, озоновой дырой.
вот и всё — ползущая линия прогресса, символ,
погодное явление, жизнь, жизнь

сейчас они думают о птицах
сейчас они думают о рыбах
шуршащие острова пластиковых кульков

сейчас они проговаривают про себя контуры света
нефтяными пятнами в океане

***

перемещение в комнаты, которых
уже не было. Посреди поля стоит дверь,
они видят ее в окно
поезда, но не видят сам поезд,
не видят странность

нужно увидеть место где поезд возникает

комнаты ожидания
комнаты дыхания
капилляры, эскалаторы
белый огонь

***

это надо договорить.

им хотелось демонического, но там не было ничего
а был бы демон, Казимир Малевич с молотком,
лед полтавских дорог, отсутствие комнат

кто должен-то? спроектировать поезд прямых углов,
ночь вишневых деревьев, запомнить огонь тропинки.

люди продолжались, словно черви, рассеченные переездами

***

это темнота двигает поезда.
на свету они всегда
останавливаются

что же тогда движет огонь,
это разбитое стекло в
печальное солнце?

это телевизоры последовательности —
подойди ближе, ближе,
чтобы уже ничего не видеть,
чтобы двигаться,
чтобы гореть

море на краю сна, в которое сложно
трудное, следует ли разделять
небо на краю крика
радость на нижней границе тишины

***

эти здания проносятся мимо этого
они были проще, они шли по другой улице, может быть, соседней

они хорошо понимают подчинение
но не верят в чувство вины

это были зачинатели огня,
это были воспламеняющие,
кто поручится, что взглядом? все, что возможно, попусту идет, рука об руку,
со всеми способами видеть

это место, в котором все начинается

***

Киев, февраль-март 2019


  • На титульном фото: Александр Кочарян (из личного архива автора)
tags
Поделиться:

Оставить сообщение